Книга Красная надпись на белой стене, страница 8 – Дан Берг

— Увы!

— Ясно. Каков смысл надписи на стене?

— То была угроза скорого нападения персов на Вавилон. Я полагаю, для Валтасара сии слова означали нечто такое, что требовало от него немедленных действий. Нам это предстоит выяснить.

— Что известно об осквернении кубков из иерусалимского Храма?

— Когда я вошел в пиршественный зал, я сразу заметил в руках нечестивых пьяниц и их распутных девок священные кубки, взятые отцом Валтасара из Храма. Язычники пили некошерное вино из нашей сакральной посуды, касались ее своими порочными руками и богохульными устами. Я внутренне содрогнулся.

— Я полагаю, что как раз-таки в облегченном поведении своем девки мало виноваты. Уверяю тебя: распутство распутных женщин — это их самый незначительный грех!

— Тебе, молодому, видней. Замечу при том, что исправить закосневших в пороке — все равно, что обуздать ветер. Однако давай не будем отвлекаться.

— Хорошо, давай не будем отвлекаться. Почему ты решил, что сосуды эти взяты из иерусалимского Храма?

— Кубки плакали, и слезы бессильного отчаяния текли по их крутым бокам. Они вопияли о постигшем их бедствии. У меня есть дар видеть слезы страдания и слышать голос терпящего невзгоду. А, кроме того, разве может быть что-либо красноречивее наших квадратных букв, выгравированных на золотых стенках сосудов?

— Мне думается, что дело о кубках навряд ли заинтересует Дария, оно важно лишь для нас, для иудеев, не так ли?

— Безусловно.

* * *

— Теперь, Акива, расскажи-ка, что успели прощебетать тебе близнецы Рина и Пнина? — спросил Даниэль.

— Девочкам по одиннадцати лет. Они сироты по матери. Их воспитывает няня, а в экстремальные педагогические ситуации вмешивается папаша Асаф: важные вещи он не оставляет на произвол воспитательницы и судьбы, — сказал Акива.

— Какие еще экстремальные педагогические ситуации?

— Я проверю и доложу тебе.

— Так что же всё-таки полезного для нашего расследования ты успел узнать от малолетних девиц?

— Рина и Пнина успели сообщить мне, что до недавнего времени в их доме жила некая юная персидская особа по имени Рудабе. Она была старше Рины и Пнины на четыре года, но это не мешало близняшкам дружить с нею. Теперь Рудабе куда-то пропала и юницы чрезвычайно огорчены и даже плачут об исчезновении старшей подруги.

— Пока не вижу, что может нас тут заинтересовать. Разве, что посочувствовать девочкам, а то и поплакать вместе с ними!

— Боюсь, ты ошибаешься, дядюшка! Небезынтересно для нас, что сам Валтасар наведывался в богатый дом Асафа и проводил время с тремя подружками.

— Хороши причуды у монархов! Зачем он это делал?

— Вопрос в самую точку! Вот это и предстоит нам понять. Чутье подсказывает мне: здесь что-то кроется!

— Жаль, что не ясна нам цель визитов Валтасара в дом к Асафу. А что, девочки неразговорчивы? Молчуньи?

— Наоборот, они с большим воодушевлением трещали языками! Но как только строгий отец увидал, что они болтают со мной, тут же прогнал дочерей, дескать, марш к себе, мелюзга, вас куклы ждут!

— Обед готов, важные мужчины! — раздался из соседней комнаты голос Авишаг.

— Омоем руки, и — за стол! — проговорил Даниэль.

За скромной трапезой дядя и племянник вспоминали свое первое совместное расследование — как разоблачили они авантюриста Йони и его возлюбленную, красивую и лживую мужнюю жену Шош.