Книга Богач Корах, страница 28 – Дан Берг

Хотя, если вдуматься, такой ли уж сытной была жизнь службистов? Много ли возьмешь с дарителя в суровых условиях бесплодной пустыни? А поэтому, надо ли осуждать за мелкие прегрешения обманутых в своих ожиданиях людей? Да, именно обманутых! Ведь чиновники рассчитывали на большее и, глядя на роскошествующих Кораха и министров Датана и Авирама, сетовали на несправедливость мирового устройства.

А что сказать о жизни левитов? Разве благоденствовали они? Конечно, им регулярно доставляли причитающуюся десятину, но разве можно сравнить богатейшие египетские урожаи со скудными дарами Синайской пустыни! Стало быть, и сему привилегированному колену народа иудейского не терпелось как можно скорее очутиться в земле, текущей молоком и медом.

Читатель, разумеется, не забыл про несчастную Михаль. Увы, новый начальник над народом равнодушно вычеркнул из памяти бедствующее семейство.

Как свершился переворот, Михаль и ее отпрыски лишились персональной поддержки Кораха, ибо пришедшая народная власть заботилась одинаково обо всех, и высокие руководящие круги поспешили избавить себя от фаворитов, которые прежде находились под опекой режима. Все стали равны перед законом и казной. В число своих достоинств равноправие включало всеобщую обязанность отделения десятины от урожая. Повинность эта распространилась и на Михаль. По справедливости.

Два фактора самым решительным образом повлияли на деяния Кораха. Первый — обретенная власть, второй — женщина. Корах легкомысленно забыл о посулах своим подданным. Иудеи, как прежде, кочевали по пустыне. “Так и пройдут в скитаниях сорок долгих лет? — гадали люди, — неужели обманул нас новый начальник над народом?”

Надежда беглецов еще при жизни добраться до Ханаана угасала, зато разгоралcя гнев на мошенника Кораха.

Прошло время. Довольными были Корах с Орпой и Датан с Авирамом. А все остальные — кто роптал, а кто злобу копил. Впрочем, Моше и Аарон тоже радовались, что дела идут худо: “Стало быть, зреет бунт, предвестник нового переворота, на сей раз — в нашу пользу!” — думали братья.

Глава 8

Может быть год, а, может, и больше года, минуло с того дня, как Корах захватил власть в лагере беглецов. Взошедшие на вершину пирамиды предали забвению, как более неактуальные, свои прежние посулы народу.

Как известно, обещания даются соразмерно расчетам, а выполняются в меру опасений. Освободив себя от бремени сдерживать слово, Корах и его министры Датан и Авирам недальновидно ублажали себя поеданием плодов зыбкой победы.

Услужники сей троицы власть имущих пристроились, вроде бы, тоже не худо, но не худо лишь по понятиям скудной пустыни. Чиновничий мозг сверлила навязчивая мысль: в иных-то краях житьё куда как слаще! Скажем, в Ханаане или, допустим, в том же Египте, а уж про Вавилон и говорить нечего! Жить хорошо — это плохо, коли доподлинно известно тебе, что есть на свете другие страны, где можно жить лучше.

Их подобных ренегатских представлений проистекало амбивалентное отношение служителей государственного аппарата и левитов к владыкам иудейского племени. Выдвиженцы любили власть за то, что она подарила им наслаждение превосходства над черным народом, но презирали ее за неумение дать полное довольство. Впрочем, любовь преобладала над презрением. Да и Министерство Лояльности усердно добывало и тщательно хранило до поры до времени порочащие сведения на каждого службиста, дабы страхом скреплять верноподданность.