Книга Богач Корах, страница 3 – Дан Берг

— Рядом с Корахом стояли закадычные товарищи его. По правую руку, Датан, по левую — Авирам и Бен Пелет — так, кажется. Ты ближе меня был к ним, видел их глаза.

— Был ближе, а глаз их не видел. Опустили очи долу.

— Тревожно мне. Глаза прячут — плохой признак.

— Знаю, опасны эти люди. Взбунтоваться могут. Тогда нам несдобровать.

— Почему так думаешь, Аарон? Говори! Первосвященник глядит прямо в души людей, несомненно ведает, чем дышит каждый из его друзей, а, равно, и врагов. Много ли сторонников у Кораха?

— Ты сам сказал, что начальнику над народом нужно знать всё, как есть. Готов выслушать неприятную правду?

— Да говори же, наконец, святоша!

— “Святошу” я тебе прощаю, а вот ты, памятозлобный, никак не простишь мне грех золотого идола. Побывал бы в моей шкуре! Сам-то на гору к Господу поднялся и вестей не подавал, а меня одного с диким людом оставил!

— Ладно, брат. Бог рассудит. Докладывай, Аарон.

— В большом молельном шатре были наши противники и чуть-чуть сторонников. В большинстве своем сюда ходят молиться люди образованные, лицемерные. Ждут, чья возьмет — к тому и примкнут.

— Сидят на заборе, стало быть. Таким нет доверия. Кто слишком рьяно ищет почета при жизни, тот никогда не войдет в храм ее. А простой народ в какую сторону глядит?

— Простой народ к нам в большой шатер не ходок, у него для молитвы другие места имеются. Но настроения его мне известны, ибо полагаюсь я на донесения верных разведчиков.

— Не из-за верных ли разведчиков Бог наказал нас пустыней? Доверяешь им?

— Мои люди надежнее твоих, Моше. Работают на меня не за малопонятную им веру, а за честную мзду.

— Боже мой, и это я от первосвященника слышу! Пусть останутся твои богохульные слова между нами. Что же доносят тебе честные мздоимцы-соглядатаи твои?

— Доносят, что настроение в народе — половина на половину. Сколько за нас с тобой, столько и против нас. Но и те, что верят нам, тоже ропщут на тяготы каждодневные. Почему, кричат, нам целых сорок лет муки терпеть? Не хотим, говорят, в голой пустыне умирать, а желаем жить в волшебном краю ханаанском!

— Чем примечательна одна половина, а чем — другая?

— Недовольные, что за нас с тобой, были в Египте бедняками и работягами. Недовольные, что против нас — просвещенные середняки и богачи белоручки.

— Нащупал разные породы? Хвалю! Сообразно свойствам людей и наставляй их: каждому воздай по чину и достоинству его.

— Представь, Моше, я догадался сам!

— Объясни, Аарон, неясную мне вещь. Вот, скажем, бедняки направились в Ханаан. Их я понимаю: они лучшей судьбы ищут, рабов хотят иметь, господами надеются стать. Просвещенные — так тем свободу подавай. А богачи что? Им и в Египте как будто бы сладко жилось — они-то зачем потянулись за нами?

— О богачах говоря, ты, конечно, Кораха подразумеваешь. Это ясно. Замечу тебе, Моше — господами все без исключения желают быть, а что до богачей, то им, в Египте, как раз свободы и не хватало!

— Корах богат чрезвычайно. Значит, за свободой он подался?

— За ней самой! Богатство у него есть, и несметное. Чтоб силу золота почувствовать вполне, свобода требуется. Дай такому волю — он и власть добудет, и над людьми возвысится, и магнатом сделается!

— Прав ты, Аарон. Вот, возьмем, к примеру, нас с тобой — мы, скромно говоря, люди не самые бедные, в неге и довольстве жили на Ниле. А как с небес получили власть и вкусили ее очарование, так уж теперь и расставаться с нею не намерены.