Онлайн книга «Наложница в Гиве»
|
— Кружку вина, пожалуй. Какой запах аппетитный струит очаг твой! – заметил гость, усаживаясь на лавку. — Дочка пряники испекла. Как раз поспели! Уважишь? — Не откажусь, Менахем, спасибо. Вижу: не зря твое хлебосольство по городу вашему славится! — Неси-ка, Наама, вино да горяченьких пряников гостю! Ешь, угощайся, Атар-Имри, не робей, пряники медом смазывай! — Благодарю. Перейдем к делу, Менахем. Рассказывай, каких гостей в дом привел, и что потом случилось. Говори правду и без утайки. — Я возвращался с поля вечером. Темнело. Вижу, стоят на площади двое мужчин и женщина, не городские, им переночевать нужно. Расспросил их – кто такие, откуда идут и куда направляются. Взял путников к себе на ночлег. — Как они назвались и что рассказали о себе? — Левит Цадок с наложницей Диной и со слугой Яривом возвращались из Бейт-Лехема к себе домой на Эфраимову гору, – начал Менахем, – слуга, умный юноша, предложил завернуть в Иевус – там безопасно, потому как злоумышленникам не разгуляться, коли охранной службой управляет человек искусный! Атар-Имри не был падок на лесть, но не имел ничего против лестных намеков. Он сдобрил очередной пряник хорошим количеством желтого ароматного яства, отхлебнул из кружки и спросил: “Отчего же эта троица предпочла Гиву?” — Дело в том, что Цадок, как человек богобоязненный, не захотел входить в языческий город, предпочтя телесную опасность уступке духу – решение народом нашим уважаемое. Не сочти за обиду, дорогой Атар-Имри… — Не сочту. Продолжай, Менахем. — Мы поужинали и мирно беседовали при свете масляной лампы. Наама о чем-то шепталась с Яривом возле очага. Вдруг раздались с улицы крики. Недостойнейшие из горожан потребовали от меня выдать им моего гостя – они хотели познать его. Храбрый, доблестный Ярив успокоил нас. Он сказал мне, мол, взамен Цадока предложи горлопанам наложницу левита и дочь свою. Возникнет раздор меж негодяями, и тогда я выйду и разгоню их. Я поступил по его словам, но злодеи не послушали меня и освистали. — А если бы послушали тебя? Ведь двух невинных женщин, одна из них дочь твоя, ты предлагал преступникам на растерзание! — За Нааму я не страшился – она уроженка Гивы и никто не посмел бы ей вред причинить. А Дина… Она ведь не девица… Нет преступления хуже, чем честь мужскую поругать! А, главное, Ярив взялся защищать нас! — Да, верно! Нельзя упускать из виду столь важную подробность. И что же случилось потом? — Наама, принеси, дочка, еще вина и пряников, да нас с тобой не забудь. Так вот, потом, шепнув что-то Цадоку и сжавши в гневе кулаки, Ярив выскочил за дверь – не иначе, как воевать с подлецами! Крики не умолкали. Цадок выглянул на улицу и Ярива не увидел. Он подождал еще минуту-другую и сказал: “Зла не избежать, пусть свершится меньшее из двух!” И с этими словами он вывел Дину. Мы услыхали шум драки. Вскоре остались голоса двоих. — Левиту этому известна мера зла, – заметил Атар-Имри, – весьма полезное знание… — Я продолжаю. Утром Цадок отворил дверь, и мы увидали распростертую на пороге обессиленную Дину. Мерзавцы надругались над женщиной. Цадок спросил Дину о чем-то, я не слыхал ее ответа. Он увез ее домой. — А что Ярив? — О нем наша главная печаль! – восклинул Менахем, а Наама заплакала, – он пропал, боимся, не случилось ли несчастье, не погиб ли юноша в неравном бою? |