Книга Жизнь в раю, страница 7 – Дан Берг

В Вильно по соседству с бедным домом отца Гершеля жила такая же бедная семья. Младшая дочка, прекрасная Малка, взбаломошная, резвая, востроглазая, озорная – ничем не схожая с мальчиком Гершелем, покорила его юное сердце. Недолго знались Гершель и Малка. Их разлучил Божин. Потом рассказали раввину, что зазноба его умерла в молодости. “Смерть обща всякому возрасту. Ах, кабы Малка была в раю, будет удача и встречу ее здесь!” – говорил себе Гершель. Он все меньше думал о супруге и отпрысках, и все больше вспоминал Малку.

Пусть не впадет в ошибку читатель сей правдивой истории, будто бывший божинский раввин Гершель, очутившись в раю, лишь то и делал, что горевал о своих заблуждениях зрелости или, что хуже того, лелеял память об авантюрных приключениях отрочества, разумея под этим увлечение юной Малкой. Нет, Гершель посвящал свое время изучению Торы. Но разве Святое Писание не есть наука и искусство жизни? Разве не возбуждает оно думы и воспоминания о себе самом? Автор полагает, что в этом пункте рассказа поступает правильно, облачаясь в мантию адвоката своего героя.

Перемены у Айзика

1

Айзик, бывший цадик в украинском городе Божин, при жизни сплотил вокруг себя изрядное количество хасидов. Цадик никогда не умирает весь – в том понимании, что, уходя в мир иной, он оставляет верным адептам духовность своих деяний и слов, заключенных в материальную оболочку, коей служит тело наследника, а именно – сына цадика. Такой вид престолонаследия – это не реликт авторитарности, а единственно правильный путь сохранения свершений духа, ибо достоверные данные веры подтверждают факт передачи праведности и мудрости через семя цадика.

Что мы знаем об Айзике? Как и положено хасиду, он слыл человеком жизнелюбивым и неунывающим. Он не был замечен в грехе зависти, что, впрочем, неудивительно, если принять во внимание его богатство, удачливость в начинаниях, красноречие, умение завоевывать людские сердца, талмудическую эрудицию и, наконец, мужскую красоту – свойство, которое по праву занимает последнее место в перечне достоинств хасида-праведника.

Как полагали верные ученики Айзика, их наставник вне всякого сомнения превосходил своего извечного антагониста раввина Гершеля. Тот, по мнению божинских хасидов, был косноязычен, завистлив, почти нищ, замкнут, подозрителен, тщедушен, и имел лишь один перевес: раввин глубже знал Тору. Хотя Айзик и признавал это, тем не менее на его весах чаша собственных достоинств располагалась внизу. Надо ли говорить, что весы Гершеля являли обратную картину?

Итак, цадик Айзик и раввин Гершель, как и положено хасиду и хасидоборцу, занимали противоположные полюса еврейской общины Божина. Их можно было называть противниками, но, Боже сохрани, никак не врагами: ведь свой своему никогда не враг, хотя и не обязательно друг.

Противники редко бывают справедливы один к другому. История противостояния этих мужей знала продолжительные времена ожесточенной борьбы перьев и языков, но ей были знакомы периоды замирения перед лицом общей опасности.

2

Цадик на десять лет пережил раввина. Когда Гершель лежал на смертном одре, Айзик навещал его – пусть мысль о доброте станет утешением покидающему мир.

Великий жизнелюб, Айзик был тайным маловером в том, что касалось жизни после смерти. Но духовному пастырю некому посетовать на сомнения, и мед надежды не подсластит горькую полынь неизбежности. Усомниться – значит утратить силу. Почувствовав приближение неминуемого, цадик впал в меланхолию. Разлилась по телу черная желчь, и подступили неисцелимые хвори. И кто знает, что есть причина, а что следствие: предчувствие, меланхолия, недуги? Тяжело, очень тяжело уходил Айзик. И не стоял Гершель над его изголовьем, и не утешился умирающий сочувствием соратника.