Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 126 – Татьяна Иванько

Я иду за Бояном, меня чуть качает от усталости, будто я мёда крепкого напилась. Уж и солнце садится опять, а я не ложилась ещё… И Боян со мной, тоже посерел от усталости. Надо отпустить его, тем более Хубава так заговорила… Но ведь не захочет же уйти, преданная душа. Заставить надо, всем пора отдыхать, воины уже просыпаются, а мы не ложились ещё.

Ах, вот Гуннар, вот он-то мне и поможет. Он, похоже, зачем-то ищет меня.

— Свана! — Гуннар, уже умытый, выспавшийся, с подлеченными ссадинами на скуле почти бежит навстречу мне.

— Ты что? — спрашиваю я, внутренне пугаясь, не произошло ли чего дурного…

— Сигурд просил найти тебя. Вторые сутки уже…

— Я… — я смотрю на Бояна, остановившегося возле одной из палаток. Пришли, знать.

— Боян, — говорю я ему, моему верному спутнику, моему ближайшему другу, у которого синяки под глазами уже на пол-лица. — Ты иди, отдыхай. Уж ночь опять. Если тут, правда, какая болезнь, не надо тебе.

— А тебе? Я отдыхать без тебя не пойду, — твёрдо говорит Боян.

— Я сразу отсюда пойду спать, обещаю. Не жди, воевода проводит меня.

Воевода… Это чёрт, а не воевода! Если бы не костры и снующие туда-сюда лекари и помощники в этой части лагеря, ни за что я не оставил бы Сигню с этим чёртом. Я не доверяю ему… Сигурд, нашёл, кого послать за ней, ослеп он, что ли?

С этими мыслями я всё же отправился в свою палатку. Позже, вспоминая об этом, я всё не мог понять, как это я так сплоховал…

Боян совершенно прав, никакой Сигурд не посылал меня за Сигню. Сигурд с Торвардом засели за книжки, возят же с собой! Исольфа вызвали. Правки какие-то в законы хотят внести, будто не будет другого времени. До Сонборга нельзя дотерпеть что ли? Завтра тризну отпразднуем и в обратный путь…

Мы вошли в палатку, на складной переносной койке в полудрёме лежала молодая женщина, из лекарш, судя по всему.

— Тебя как зовут? — Сигню сняла тужурку подбитую мехом мне на руки.

— Трюд, — ответила женщина сухими губами. Довольно красивая, волосы огневатыми волнами вокруг лба… Но бледнеет, пугается почему-то Сигниного прихода.

— Что такое, Трюд, что случилось? — участливо, почти ласково спросила Сигню, присаживаясь к ней на койку.

— Чепуха, Свана, должно съела не того… — ответила та, поднимая одеяло выше к груди, хотя жаровня в палатке нагрела изрядно, но, может быть, её морозит?

— А, ну, — хмурясь, проговорила Сигню, и сдвинула одеяло с живота женщины… Я разглядеть ничего не успел, а вдруг Сигню обернулась ко мне резко: — Выйди немедля!

Её голос вдруг так отвердел и приказ такой резкий, что я вываливаюсь за полог палатки, будто меня вытолкнули. Но подслушать я всё же смог…

Когда она вышла ко мне, я спросил:

— Неужто правда в шлюхи её отправишь?

— Ратников пришли сюда, охранять, — сказала она, — сейчас же. Слыхал, что ли, воевода?!

Меня от её жестокой решимости мороз пробрал сильнее уличного. Я всё подслушал: эта женщина забеременела от одного из алаев, я догадываюсь даже от кого, изгнала плод… Конечно, в Свее это преступление, но я не думал, что Сигню окажется такой несгибаемой…

— Ты могла бы… — начал я вполголоса.

Сигню, синяя от усталости и злости, посмотрела на меня:

— Что? Скрыть? Ты в своём уме-то, Гуннар?!

— Она всё же тоже лекарша… А потом, это Берси, паскудник, натворил.