Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 200 – Татьяна Иванько

— Чтобы ты и твоя ненаглядная Сигню заставили их яйца отсиживать за книгами, — усмехнулся Ньорд, по привычке уже не стесняясь солёных словечек.

— Это не вреднее, я думаю, чем отбивать их в сёдлах на охотах, — парировал беззлобно Сигурд.

Мне хотелось ответить ему, что это, может быть и вреднее, коли мешает, как ему, обрюхатить свою жену и заниматься своими наследниками… Но я промолчал. Я не для этого здесь, я здесь для «дружеской поддержки», которая понадобится ему, когда ему откроют глаза на то, какова его дротттнинг на деле.

А я была счастлива, глядя на этих двоих, уже бородатых мальчиков, самых дорогих в моей жизни… Как удачно, что Ньорд не захотел принять предложения Сонборга прислать сыновей, Сигурд обзаведётся своими как только изгонит проклятую бесплодную шлюху.

Но всё завтра. А сегодня мы мирно и весело по-семейному болтаем за ужином. Отдохни, сынок, всё завтра. Завтра наступит время моего торжества. Тебе, конечно, будет больно. Но недолго, измена, это не смерть, изгнать подлую тварь из сердца гораздо проще, чем забыть ушедшую в Нифльхейм любимую…

Прошло две недели, как уехал Сигурд и теперь, когда он вот-вот должен был возвратиться, я недоумевала, почему же от него нет писем. Он всегда присылал по два-три письма в неделю, когда мы расставались. То коротких, в несколько строк, то длинных и обстоятельных. В них всегда становилась заметна его привычка делать записи. А ещё поэтический дар, потому что, бывало, в таких письмах, он присылал мне, любовные стихи для меня. И я давно уже перестала удивляться, как это он смог написать ту чудесную песню, что пел на нашей свадьбе Боян.

Боян… прошло несколько дней, как уехал Сигурд, и Боян, осмелев в его отсутствие, пришёл ко мне сам.

Именно так. Я понимаю, что пока Сигурд здесь, я не смогу найти момента, поговорить с Сигню. Но и теперь, когда он уехал, она так старательно избегает меня, что остаётся одна только на ночь. Вот я и явился к ней в покои, воспользовавшись своим знанием тайных ходов и лестниц терема.

Глубокая ночь. Я вижу её на обширном ложе. Удивительно, до чего большая кровать, невольно подумалось мне. Я здесь никогда не был. Я бывал в девичьей комнате Сигню, у которой, кстати, тоже была большая кровать. Но не такая, как эта, конечно.

Вообще эта комната, не зря зовётся интимными покоями, она удивительно точно отражает, что здесь живут сразу два человека. Разных и очень похожих. Думаю, даже на ложе ни у одного из них нет постоянной стороны, на которой каждый спит… Стол для письма. Тоже большой и за ним два стула, а не один, они, выходит, и за этим столом сидят вместе нередко. На столе и книги и записки. Много хорошо заточенных писал. А ещё шахматы и шашки. Сигурд играет великолепно, Сигню — плохо, и я знаю почему — за игрой она всегда думает не об игре, лишь почти механически следуя правилам… Но, возможно, с Сигурдом она играет по-другому, ведь иначе он не стал бы с ней играть.

Сигню пошевелилась в постели, отвлекая меня от моих мыслей, села, вскрикнув со страху, увидев меня.

— Ты!.. как напугал… ты что, Боян?! — она провела по лицу, вздыхая, рубашка облепила её.

Я взмокла до нитки. Но не от страха, просто во сне. Натоплено, что ли, сильно?

Я смотрю на него с колотящимся со сна сердцем. Я не верю, что он задумал дурное и поэтому пришёл сюда, да ещё в такой час…