Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 22 – Татьяна Иванько

Я увидел Ньорда, он махнул мечом, ударив подбежавшего мохнача… Увидев меня, он крикнул:

— Эй, коня, хакану!

Мне тут же подвели коня. Я вскочил в седло.

— Молодцом, Сигурд! — оскалился Ньорд. Он совсем не был похож сейчас на того Ньорда, с которым я рос, с которым ходил учиться… — За мной! Добьём врага, бегут! Отодвинем границы, зиму переживём без набега.

И мы поскакали яростным галопом. Ветер засвистел у меня в ушах, на лице липко засыхала кровь… Гёты бежали, уже не сопротивляясь. И я не зарубил больше никого.

К ночи мы остановились лагерем, собирали раненых, лекари помогали им. А мы, те, кто не был ранен, собрались за наскоро сколоченным столом. Вино полилось рекой, жарили мясо.

Но меня тошнило и рвало. Я и подумать не мог о том, чтобы есть…

Я долго смывал кровь с лица и рук в ручье. Мой шлем оказался почти разрублен, не отклони я голову, чуть правильнее удар… Меня вырвало снова.

Я не видел смерти раньше. Я никогда не видел столько крови. И никогда не убивал людей, только зверей и птицу на охоте, да рыбу на рыбалке. Но это совсем другое.

Когда я вернулся к столу, мои товарищи уже выпили изрядно и радостно приветствовали меня:

— Кай! Хакан Сигурд!

— Сигурд! — подхватил, оборачиваясь Ньорд. — Ты молодец, племянник! Представьте, человек двадцать гёттов положил!

«Двадцать?!» — ошеломлённо подумал я…

А Ньорд продолжал выражать своё восхищение:

— Да ты не зеленей лицом, Сигурд. Садись, выпей покрепче. В первый раз все так. Думаешь, я не блевал? — он засмеялся. — О! Думал, все кишки вылетят. Дальше так не будет. Главное — не боялся ты. Отчаянный. Берсерк!

— Так! Так! Особар («Неуязвимый»)! — поддерживают алаи своего конунга.

За три года непрерывных войн, Ньорд не получил ни одного мало-мальски серьёзного ранения. Вот он и стал Неуязвимый Особар.

Со мной в этот раз был только Берси. И он тоже сидел за этим столом и был изрядно пьян. Я не видел его в бою. А обо мне несколько минут болтали. Именно болтали, пьяными языками. Какой я храбрец, какой бесстрашный и искусный воин. Чуть ли не впервые в жизни, я не верил похвалам. Я-то знал, как всё было. Что никакой я не искусный воин, а мальчишка в ужасе… Я не стал с ними спорить, но с тех пор никакие восторги в свой адрес не принимал на веру.

Я выпил вместе с остальными, тут же сильно опьянел, стало ещё муторнее, но мысли все ушли, растаяли во хмелю.

… Я видел, как бился Сигурд.

Мой высокородный молочный брат всегда и во всём превосходил меня. Самим своим рождением. Тем, как учился, как ловко обращался с любым оружием. Побеждал в борьбе всех нас, даже силача Гуннара. И вот в этом бою сегодняшнем бился как бывалый воин.

Я, едва увидел этих орущих людей в их шкурах, несущихся, похожих больше на зверьё, со страху притормозил коня и въехал в сечу одним из последних, добивая раненых гёттов.

Сигурд же ворвался одним из первых и, даже, упав с коня, каким-то непостижимым образом развернулся в одну сторону, в другую — и обступавшие его враги падали и падали.

Никто не дрался, как он, он будто видел спиной, разворачиваясь в самый нужный момент и разил. И моё восхищение им упало ещё одной гирей на весы, где на одной чаше была моя дружба и преданность, а на другой — растущая зависть, моя ревность…

…После этой битвы были и другие. Ньорд был прав — в следующий раз так не было. Это уже была битва на наших границах, когда наши соседи в очередной раз хотели захватить несколько наших деревень. Мы легко отбили набег.