Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 246 – Татьяна Иванько

— Твой брат Сигурд, сын твоего отца, Эйнара Синеглазого, мёртв. Но он бастард и не может быть погребён как конунг Свеи, он не по праву занял место твоего мужа и конунга, его тело погребла его, убитая горем, преступная мать Рангхильда в Брандстане. Вот ларец, в нём доказательства, что Сигурд мёртв.

Сигню молчит. А Ньорд, видя, как и все мы, бледность покрывшую щёки нашей прекрасной Свана, продолжил:

— Сигурд мёртв, но жив его сын. Я согласен в обход своих детей сделать его наследником Свеи…

И вдруг… Я не поверил ушам и оглянулся на неё: Сигню вдруг захохотала, качнув серьгами, длинными колтами:

— Ты объявляешь Сигурда ублюдком, к тому же вступившим в кровосмешение с сестрой, но признаёшь его сына наследником, его сына, рождённого от сестры?! Где ты лжёшь, Ньорд Болли? Или ложь в каждом твоём слове?! Как глупость в каждой пяди самого тебя?

Ньорд позеленел от злости и проговорил, надевая шлем на голову:

— У тебя и твоего города время до рассвета, Свана Сигню! Ты или откроешь мне ворота и встретишь меня мужем и конунгом! А нет — я войду и возьму силой, как взял уже Свею мечом.

— Взял Свею, незачем тогда и жениться на её дроттнинг! — весёлым девчоночьим голосом кричит Сигню, так девчонки подначивают мальчишек. — Ступай отсюда, фёрвальтер Асбина, не будет тебе ни привета, ни заздравного пира! — хохочет Сигню, поражая всех самообладанием и дерзостью перед лицом смерти, а больше ничем не может быть эта страшная рать, стоящая под стенами…

Ньорд свирепеет:

— Скажи спасибо, что я уже дал слово ждать до утра, иначе я немедля разбил бы твой сказочный Сонборг.

Но Сигню продолжает смеятся:

— Иди-иди, отдохни Ньорд Болли, ты на рассвете свадьбу затеял. Силы будут нужны!

Дружный хохот поддерживает смех Сигню. Все начинают смеяться в спину отъезжающего от стен Ньорда.

Но спустившись со стен, Сигню скомандовала немедля собираться и уходить всем. Всем, кто не желает оставаться под властью Ньорда.

Ей принесли ларец, что передал Ньорд. Бледнея в синеву, она открыла его… Дрогнувшей рукой, касается рубашки, лежащей внутри…

«Не верь, ничему, ни одному слову, они солгут, они сделают, что угодно только бы погубить тебя. Не верь!»…

Как не верить, если это твоя рубашка, а на ней кровь из шеи на всю грудь… «Я вскрыл ему горло…»

Качнулась, хватаясь за меня.

— Держись, Сигню… — прошептал я.

— Свана, — подскочил Скегги. — Что делать-то?

Она посмотрела на него и сказала спокойным голосом и взгляд её спокоен:

— Как что? Уходим, как намеревались. Все, кто хотел уйти.

Взгляд Скегги вспыхнул, смесью изумления и восторга, он убежал выполнять намеченное.

— Сигурд… Он…

Она посмотрела на меня:

— Не важно сейчас, Боян. Всё, уходите все. Ньорд не будет ждать никакого рассвета, скоро придёт.

— Как?

— У него предатель есть, я уверена, ему откроют ворота.

— Почему ты так думаешь? — удивился я.

Она смотрит на меня с улыбкой:

— Не заметил ничего, да? Вся рать с зачехлёнными пиками, луками, закрытыми колчанами. Катапульты раскрыл только, чтобы показать мне, напугать. С нами он биться не будет, войдёт тихо и всё, будет ждать наших, тех, кто не знает, что он подстроил им ловушку. Всё, Боян, оставь меня теперь, уходи с Эйнаром.

Я не хочу делать то, что обещал, будто чувствую неладное. Поэтому, когда всё готово, все потихоньку вереницей спускаются и уходят в тайную дверь в подклети терема, а Сигню распоряжается все потайные внутренности, все лестницы и переходы заставить, завесить ёмкостями с горючим маслом, соединить это всё фитилями, я подошёл к ней.