Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 297 – Татьяна Иванько

— Нет. Не ненавидел, пока не возненавидел тебя. Я любил Сигурда больше всех людей на свете. Почему ты стала его женой, не моей? Тогда не было бы ничего этого.

— Ты прав, не было бы ничего… Я не знаю, что было бы… Может, ты убил бы меня за непокорность и за то, что я не похожа на тех женщин, которые приятны тебе…

— Я любил бы тебя, — выдохнул я.

Она долго смотрела, молча.

— Нет… Это быстро закончилось бы. Ты никогда не захотел бы быть в моей власти, ты не такой человек.

— А Сигурд в твоей власти?

— Ему не надо быть в моей власти. Мы с ним во власти друг друга, между нами нет различий, нет расстояния.

— Бландат блад! — зло процедил я.

Сигню не ответила на это, тихо улыбнулась:

— Ты пришёл сюда убить нас.

— Больше всего я хочу убить тебя! — огонь вырвался из моей глотки.

— Ну так убей, — ответила она, даже не теряя румянца. — Вот я — перед тобой. С твоим мечом. Убей меня, остальные пусть уйдут.

— Все и так ушли в Брандстан. Остались только воины, которые половину моей рати снесут, если я, правда, тебя убью.

— Так отпусти всех. Мы уйдём из Свеи. Будто никогда и не было нас, будто ты видел сон. Ты останешься конунгом Единой Свеи. Захочешь, разделишь между сыновьями. Нашей Свеи уже нет, осталось несколько тысяч, мы заберём их с собой.

— И куда же вы пойдёте? — изумился я такому решению. — На север, к саамам?

— Нет, к славянам, — легко сказала она.

— Ах, к предкам? — протянул я. — Через море?… Рангхильда не даст кораблей.

— Придётся построить, города строили, что там корабли.

Я смотрю на неё. Отпустить. Один раз в жизни проявить… что? Жалость? Милосердие? Вспомнить, что из людей, стоящих там, у стены маленького форта, трое были младшими приятелями моих подростковых игр, мальчишки, над которыми я подшучивал каждый день, пользуясь их детской наивностью. Учил прыгать в реку с верёвки, раскачиваясь как на качелях, приклеивал на их ссадины подорожники… А ещё одного я люблю и горжусь им, несмотря на то, что он мой полный антагонист и соперник во всём. Он выиграл у меня все битвы, но я забрал у него им задуманную, им выстроенную страну, не доблестью, но коварством и подлостями. Я оказался сильнее…

— Уходите, — проговорил я, чувствуя сердце тоскою.

Она смотрит на меня, будто не верит ещё.

— Уходите, — повторил я.

Но я не хочу ещё выпустить её из своих глаз. Я хочу смотреть на неё. На НЕЁ, непонятную мне, странную, так и не разгаданную мной.

— Сигню… Ответь: ты… каждую минуту, что… что была со мной, ненавидела меня?

Она переменилась в лице немного, перестала усмехаться, перестала быть весёлой.

Она не солжёт.

— Нет, Ньорд, — она долго смотрит на меня, чтобы я понял, вспомнил, что не лгала мне, кроме одного раза, когда сказала, что должна сама сказать Сигурду, что становится моей дроттнинг… И я вспыхнул как юноша, опять рядом с ней:

— Идём со мной! — я вытянулся к ней, поднявшись на стременах. — Отпустим всех. И отстроишь новую Свею, какой захочешь! Сильнее, мощнее, чем…. — слова сами вылетают из меня, выдавая все мои потаённые желания.

Она вздохнула:

— Прости меня, Ньорд… Я же говорила тебе, без Сигурда я ничего не смогу построить. Да и не захочу. Прости, что ты… так мучаешься из-за меня…

— Все вы дети своего отца… — пробормотал я, почти завидуя ей, им обоим.

И вдруг мы вздрогнули оба, оборачиваясь: с криком и гиканьем к нам несётся небольшой отряд. Этого не ожидал никто, ни я, ни, очевидно, Сигню.