Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 68 – Татьяна Иванько

Дроттнинг Сигню поднялась и, подойдя, обняла меня. Вблизи она оказалась такой тонкой. Я не видел её так близко ещё. От неё исходит удивительный мягкий, очень свежий и немного сладкий аромат. И тёплый. И вся она тёплая. Вблизи её лицо завораживает, затягивает, словно омут. Оказывается, она не холодное совершенство, она живая…Волосы надо лбом на пробор, чуть выше справа, серьги качнулись, путаясь в тонких прядках на висках. Возле уха завиток спускается до самого плеча, ключицы видны в вырезе рубашки… Женщина. Не небожительница изо льда и камня как мне казалось. Подняла руку, коснулась ладонью моего лба и щеки. Глаза смотрят тепло, похожие на цветы незабудки, чуть улыбаются полные розовые губы…

— Ты очень хороший человек, Гуннар. Добрый. Большое сердце.

Когда она обняла меня на миг, прижавшись головой к моей шее, я почувствовал, какие мягкие у неё волосы. Совсем не такие как у Агнеты.

— Я рада, что ты алай Сигурда, что ты мой алай, — сказала она, отходя от меня.

— Что вы решите, Свана Сигню? — спрашиваю я.

— Разве это я решаю, Гуннар? Люди, даже конунги так мало могут. Мы все идём туда, куда велят норны.

Если она говорит, что может так мало, то, что остаётся мне? Я буду твоим преданным алаем, Свана Сигню.

Я пошла за советом к Эрику Фроде. Он не жил в тереме, его дом был на площади совсем рядом, почти пристройка к терему, даже часть его окон выходила на наш задний двор.

— Здравствуй, Эрик, — сказала я, входя, впущенная прислужницей.

Эрик ценит комфорт, вкусную пищу, красивые вещи, в отличие от аскета Дионисия, живущего в крохотной комнатке при библиотеке и неряхи Маркуса у которого вечно всё было разбросано, хотя старый римлянин в своём беспорядке всегда и всё находил безошибочно и быстро. Может быть то, что мне представлялось хаосом, для него было необходимым для того, чтобы чувствовать себя уверенно, ведь разобраться с его хаосом мог только он сам…

Здесь же, у Эрика царили ковры из заморских стран и тонко выделанных шкур, резная мебель, стеклянные сосуды, серебряная посуда. И сам Эрик брил лицо и лысоватую голову каждый день, отчего его светлобровая голова казалась похожей на яйцо.

Он обернулся, когда я вошла:

— Дроттнинг Сигню, приветствую! Как первые дни на троне?

— Так…

— Что такое? Поспешность Сигурда с походом на Норборн всё же удручает тебя? — спросил он. Он решил, что я пришла поговорить об объявленной сегодня утром в Совете подготовке к походу на Норборн. Но нет, это мы давно обсудили с Сигурдом. — Так отговори его. Женщины всё могут, если захотят.

Я села на высокий стул, мои ноги едва доставали до пола, зато сидя на нём, было очень удобно писать на наклонном столе, к которому он был придвинут. Я это знаю, потому что много раз сидела за этим столом, когда Эрик занимался со мной.

— Нет. Не о походе речь. Это дело решённое. Здесь решает Сигурд и если он чувствует, что идти надо этим летом, значит, поход будет этим летом, — сказала я.

Эрик прищурил нижние веки, глядя на меня:

— Это ты такая мудрая покорная жена или Сигурд может тебя убедить в чём угодно?

— У меня сейчас голова занята куда более насущной проблемой, чем предстоящий поход.

— Чем же? Лекарней твоей? — он усмехнулся, он считал блажью мои затеи с бесплатными лекарнями и Детским двором.