Книга Пхёнган и Ондаль, страница 94 – Чхве Сагю

По всей столице появились объявления неизвестного происхождения, осуждающие Го Вонпё: «Глава клана Геру Го Вонпё, пользуясь своим высоким положением, стремится захватить власть в стране и убивает невинных жителей. Он игнорирует законы Когурё, вступает в тайные сговоры с врагами и подстрекает чиновников и кланы к измене Его Величеству».

Принцесса-плакса умела пользоваться силой слухов как никто другой. Недовольство подданных Гочуги клана Геру становилось все сильнее день ото дня, и Го Гон начал беспокоиться. Общественное мнение ухудшалось с пугающей быстротой, а обещанные войска в столицу не торопились. Вместо предполагаемого одного месяца подготовка растянулась на целых четыре. Вести от кланов тоже не радовали: «сгорели склады с продовольствием», «распространилась неведомая болезнь», «река так разлилась, что через нее не перейти». Это были лишь отговорки.

Судя по донесениям шпионов, Гочуга Ён Чонги и военачальник Ён Мучан ездили по полевым отрядам и убеждали командиров не выступать на столицу. Они твердили воинам, что королевской армии нет нужды вмешиваться в обычный политический конфликт. Если бы Го Гон знал, что все так обернется, он бы сам отправился за войском. Не было такого воина в королевской армии, который не знал бы о противостоянии между правящей династией и семьей Го. Неужели они думали, что принцесса Пхёнган будет сидеть сложа руки и ждать прибытия огромной армии?

Го Вонпё, потерявший вместе с Черными Смерчами и сеть своих шпионов, довольствовался лишь крохами информации и целыми днями сидел как на иголках в ожидании армии.

Одолеваемый заботами и тревогами Го Гон взял меч и отправился на тренировочную площадку. Ни выпивка, ни женщины не спасали его от клубка мыслей и сожалений в голове. Его интересовали мечи Ондаля. Сейчас ему следовало проявить находчивость и придумать тактику для грядущей войны, но Го Гон, погруженный в собственные страдания, мечтал только о том, чтобы сразиться с Ондалем. Он жаждал своими руками пронзить сердце противника и ощутить на пальцах его горячую кровь.

Го Гон приказал трем лучникам взять его на прицел и натянуть тетивы. Он часто тренировался, на лету сбивая стрелы двух лучников, но против троих выступал впервые.

— Генерал, стоять против троих слишком опасно, – обеспокоился его помощник.

— Тогда пусть будет четверо. Это приказ.

Четыре лучника отошли на расстояние тридцати шагов и приготовили по пять стрел. По сигналу стрелы одновременно полетели в Го Гона. Как только один из лучников хоть немного ослаблял тетиву, Го Гон сразу выгонял его с площадки. Воины усердно выпускали стрелы в командира, словно сражаясь с врагом.

Быстрые стрелы со свистом рассекали воздух. Один неверный шаг – и Го Гон мог оказаться мишенью, пронзенной насквозь. Одна, вторая, третья… Молодой человек разрубил на части почти все стрелы, летевшие в него.

— Теперь выпускайте по десять! – закричал он лучникам.

Помощник снова попытался удержать его:

— Генерал, вы не можете так рисковать.

— Не мешай!

— Вы можете серьезно пораниться.

— Это приказ!

— Я не исполню этого приказа. Генерал, ведь вы единственный можете защитить Гочугу!

Услышав эти слова, Го Гон опомнился. Он упрекнул себя, что слишком увлекся противостоянием с Ондалем.

Всю жизнь Го Гон не знал себе равных ни в науках, ни в воинском искусстве. Он сам заработал звание почетного сонина, стал командиром столичной стражи и никогда не знал поражения. До сих пор молодой человек ни разу не встречал достойного соперника. Все склоняли головы перед ним. Го Гон понял, что впервые в жизни ощущает страх, однако, осознав это, сразу подавил его. Го Гону стало стыдно перед самим собой за минутную слабость.