Онлайн книга «Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 1»
|
"… Раньше я был силен, Я мог двигать горы и править миром. Теперь счастье изменило мне, И конь мой не скачет. Конь — это не беда, Но что же мне делать с тобой, ах, Юй!.."*[5] Бай Юйшу жевала тако с острым соусом, а по лицу ее катились слезы. Ее не столько трогало выступление певцов в ярких костюмах, похожих на китайские термосы, сколько вся трагическая судьба героя Сян Юя, победившего тиранов Цинь — только для того, чтобы умереть и отдать Поднебесную трусливому и подлому Лиу Бану. Больше всего ей было жалко Сян Юя из-за того, что у этого могучего человека было такое нежное сердце и он так любил свою младшую жену. "— Господин, если вы будете прорываться сквозь войска Хань, Я буду вам только мешать. — Нет! Нет! — Прощайте, господин!" Закончен танец с мечами, и колокольчики жалобно звенят. Бедные Сян Юй и Юй-цзи! Историю их любви люди помнят через сто поколений. Бай Юйшу вытерла мокрое лицо салфеткой из ланч-бокса и выключила компьютер. Она попрощалась взглядом со своим уютным пристанищем, поставила помещение на сигнализацию и вышла на высокое крыльцо. Как в династию Цинь, как в династию Хань, луна вставала над землей. Ткали без устали тени воздушное полотно. Ночь таила темные силы веками в диких горах. — Ху-ху! — Аааай! На сосне ухнула сова, и Бай Юйшу подскочила от испуга. Шорох у стены. Она боялась обернуться, замерла, как кролик под кустом. Она перестала дышать. Тепло чужого тела приблизилось сзади. (Чан ЯньЮань:) — Одиннадцатый час! У тебя голова есть?! (Бай Юйшу, дрожащий выдох:) — Ффуу… Я убью тебя, Чан ЯньЮань! Посмотри, у меня вся голова седая! (Чан ЯньЮань:) — Дурочка, что ж ты так кричишь? (Бай Юйшу:) — Ты не мог войти в дом, как нормальный человек?! Обязательно пугать?! (Чан ЯньЮань:) — Ты там ревела! Как будто я не знаю, как ты начинаешь заливаться слезами каждый раз… (поет надтреснутым голосом, как в китайской опере) "Что мне делать с тобой, Бай Цзюй, что мне делать?" (Бай Юйшу:) — Ха-ха-ха! Фамилия Бай Юйшу писалась 百 (бай, "сто"), но папа Бай, романтическая душа, назвал дочку "Юй" 玉 (нефрит), так что имя ее звучало как "бай юй" 白玉(белый нефрит). Чан ЯньЮань, конечно, давно переделал его в 百惧 (бай цзюй, "сто кошмаров"). (Чан ЯньЮань:) — Ты огурцы съела? Пауза, малюсенькая такая. — Конечно, — честно ответила Бай Юйшу. — Хм, — сказал Чан ЯньЮань, отбирая у нее рюкзак и вешая его на одно плечо, поверх собственного. — Чего ты домой не пошел? — Нужно было прихватить по дороге одну молодую госпожу, которая боится темноты. — Кто боится?! Чан ЯньЮань вздохнул. — Конечно, сова, — сказал он. — Она чуть с дерева не рухнула, когда ты заорала от стра… ой, прости, от радости, что надо топать ночью полтора километра по пересеченной местности. Бай Юйшу подняла голову и, не вступая в дебаты, пошла вперед, свободная и гордая женщина социалистического Китая. — Ху-ху! — Ай! — Ха-ха-ха! — Смотри, что сегодня наши раскопали, — сказал Чан ЯньЮань, на ходу показывая снимок в телефоне. — Похоже на шпильку. — Хм, странно… короткая… Это в какой могиле? — Номер девятнадцать. Она была среди остатков лакированной шкатулки, так что, есть причины думать, что она из женских аксессуаров, но все равно непонятно, что это… — Дай сюда… Ну да, юбка-восьмиклинка… — Похоронена молодая женщина, около двадцати лет… |