Книга Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 1, страница 58 – Хатка Бобра

Кто бы мог, глядя на него, сказать, что последние годы он провел в бегах и по тюрьмам? Из-за столкновения с циньским законом, Сян Ляну пришлось покинуть родное поместье, забрав с собой осиротевших племянников. Потом им не раз приходилось скрываться и переезжать с место на место, потому что Сян Лян иногда убивал кого-нибудь.

Бай Юй посмотрела на добрые морщинки у глаз мужчины. Она знала историю, но она не могла заставить себя относиться к нему как к бандиту и убийце. Это был ее шушу!

Он должен погибнуть через два месяца.

Сян Лян хотел что-то сказать, но остановился и тоже молча смотрел на нее.

Бай Юй казалось, как будто горы встают между ними. Ей казалось, если она протянет руку, она не дотянется до Сян Ляна.

Историю изменить нельзя. Ею движут силы слишком большие, чтобы люди могли влиять на них. Все, что должно произойти, все произойдет — сколько ни старайся. Какая разница как это называть, исторической закономерностью или Небесным Дао?

Какая разница, если она все равно не может его спасти?

Она почувствовала себя чужой и одинокой в этом мире. И бесполезной.

— Бай Юй… — позвал он.

— Дядя…

— Бай Юй, тебе необязательно было нести письмо. Ты могла прислать его со слугой.

Ба Юй вспомнила, зачем она пришла.

— Дядя, — сказала она с поклоном. — Я хочу вас попросить.

— Дядя, — сказала она дальше. — Мне нужен инструмент для резьбы по дереву. Мне нужны круглые стамески и напильник.

У Сян Ляна появилось ощущение, что он сам вырыл себе могилу, когда связался с этой девчонкой.

— Можно я закажу у кузнеца? — спросила Бай Юй.

— Нет, — сказал Сян Лян.

Если дать ей палец, она откусит руку!*[61]

Если бы она стала упрашивать или показывать, какая она несчастная, на этом разговор бы и закончился.

— Понятно, — сказала Бай Юй и с достоинством поклонилась.

Сян Ляну подумал, что он был слишком резок.

— Бай Юй, — сказал он. — Девочка. Ты недавно вышла замуж и ты еще совсем молодая, тебе нельзя выходить из усадьбы, пока тебе не исполнится 20 лет.

— Я знаю, — сказала Бай Юй. — Но если бы я поехала с кем-нибудь из старших, тогда было бы можно?

— Если бы ты сопровождала цзецзе, старшую сестру, тогда можно.

— Спасибо, шушу, — вежливо сказала Бай Юй.

Сян Лян смотрел ей вслед, и ему казалось, что-то он упустил. Такое чувство, как когда противник действует слишком открыто, и начинаешь понимать, что тебя сейчас обходят с флангов.

Через неделю в уезде Дунъян Бай Шэнь читал вслух письмо от своей замужней дочери:

"Я пример добродетели и усердия, мать пятерых детей, опора благодарной семьи и всего уезда. Скончалась в возрасте семидесяти трех лет, оплакиваемая всеми."*[62]

Седеющий Бай Шэнь утер счастливую отцовскую слезу и сказал своей другой дочери:

— Ты видишь, какие прекрасные устремления у твоей сестры! Я всегда знал, что все ее капризы и истерики, это все детское… все детское… а на деле у нее золотое сердечко!.. Я признаюсь, сомневался насчет этого замужества. Сян Юй, конечно, имеет большой авторитет, но говорят, человек он жестокий, необузданного нрава. Теперь моя душа спокойна!.. Что-то буковки все как будто кривые… Хо-хо! Нету даже сил перо держать! Чем они там занимаются, хотел бы я знать?!

—

*[57] 大篆 да-чжуань (букв. «великая печать») — разработан в 8 в. до н. э.

隸書 ли-шу ("официальное письмо") — письмо, легшее в основу современной китайской письменности, появилось в конце периода Воюющих Царств (3–2 в. до н. э.), но приобрело популярность только в конце династии Хань (2 в н. э.)