Книга Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 2, страница 39 – Хатка Бобра

(Бай Юй:) — Чжуан-диди, ты знаешь какие-нибудь стихи?

(Сян Чжуан:) — Конечно. Я знаю песни.

Бай Юй приготовилась слушать, умиляясь на Сян Чжуана, обнаружившего поэтические глубины в своей суровой солдатской душе.

(Сян Чжуан:) — Гхм…

Левый мой конь свалился,

Правый мечом изранен,

(воодушевляясь)

Мне голову враг отрезал,

Но были храбры мы в битве…*[100]

(Бай Юй:) — …

Поэтические глубины суровой солдатской души Сян Чжуана, они… суровые.

(Бай Юй:) — Подожди здесь!

Она сбегала в домик и скоро вернулась с бамбуковой дощечкой, на которой было написано:

"Ты — на юге,

Я — на севере.

Но я буду посылать к тебе

Диких гусей."*[101]

— Гусей?.. У них зажиточная семья, у них есть гуси…

— Чжуан-диди! Это поэтический язык!..

— …И поросята тоже есть. — успел сказать Сян Чжуан.

Глядя на озадаченное выражение на мужественном лице Сян Чжуана, Бай Юй совершила мысленный фейс-палм и понадеялась, что девушка, для которой предназначалось послание, имеет более гибкий ум, чем младший Сян.

Вечерело.

Облака ненадолго расступились, и закат поливал малиновым золотом цветы османтуса и цицзы в маленьком дворе.

Бай Юй склонила голову набок и, незаметно для себя, улыбалась, засмотревшись на вечернюю красоту.

В тени вдоль деревянных построек к ней неслышно приблизился темнеющий в сумерках силуэт. Человек встал у нее за спиной, на почтительном расстоянии и поклонился.

— Госпожа будет пересчитывать? — любезно спросил он.

Бай Юй покачала головой, пряча улыбку и пытаясь придать себе строгий вид.

— А если тут меньше десяти тысяч? — спросила она.

— Здесь ровно десять тысяч сто тринадцать, — без зазрения совести заявил Цуо Су. — Госпожа мне не верит?

Его лицо изобразило детскую обиду.

Бай Юй рассмеялась.

— Тебе не стыдно использовать наивного Сян Чжуана для своих целей? — спросила она.

На звук разговора из комнаты вышла Ли Лэ и сердито уставилась на Цуо Су.

— Ты зачем пришел? — сказала она. — Уходи. Госпожа, скажите ему!

— Я хворост принес, — спокойно сказал Цуо Су. — Ночная сырость вредит нежному женскому организму.

Он приветливо посмотрел на Ли Лэ.

— Тем более, когда организм такой симпатичный, — добавил он.

— Ты!..

Ли Лэ покраснела не хуже гения меча Сян Чжуана, убежала в комнату и захлопнула дверь.

Цуо Су усмехнулся и тоже ушел.

—

*[97] 七子花 цицзы хуа (букв. "цветок семи сыновей" — по количеству цветков в соцветии) (=гептакодиум, осенняя сирень) — высокий куст, цветущий белыми цветами до конца лета, которые сменяются ярко-розовыми плодами, похожими на кисти сирени. Происхождение — юг Китая.

紅花檵木 — китайский бахромчатый цветок (=ремнелепестник) — декоративный вечнозеленый кустарник с лепестками, напоминающими ленты

*[98] 时辰 шичэнь = 2 часа

*[99}不吝赐教 (букв. "не стесняйся научить меня") — вежливая просьба дать совет

*[100] "Павшим за родину" из "Песен царства Чу" (не позднее начала 3 в. до н. э.)

*[101] Дикие гуси в китайской поэзии — вестники любви для разлученных сердец.

—

Пасмурные дни сменяли дождями, а потом небо снова ненадолго светлело.

Потом опять начинался дождь.

Османтусы и клены во дворе пили воду и врастали в плодородную почву Южного Китая. Воробьи и нектарницы ссорились из-за сухих убежищ под глянцевыми листьями.

Когда Бай Юй на них смотрела, на губах ее была улыбка, а в глазах — печаль.