Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 42 – Хатка Бобра

— Молчи, злодей! – оборвал его грек.

— Я буду есть вас по одному… нет, лучше – по трое, – пообещал Змей Горыныч. – Пока не доберусь до своей красы-девицы.

— Какой дурак ему сказал, что тут какая-то еще краса-девица живет? – сердито спрашивали в толпе. Добрило с Веприком виновато переглянулись.

— Как бы я вам весточку послал, если летать не умею? – злобно прошептал грек.

— Вот, я голубку принес, если выпустить ее на волю, она сразу домой полетит. Даже из змеиной берлоги дорогу найдет, – и Веприк протянул свою коробочку. – И кору березовую воском натер.

Грек долго смотрел своему маленькому приятелю в лицо и хмурил брови.

— Если вы нас всех потом не спасете, – наконец шепотом сказал он, выхватывая коробочку с голубем, – я тебе оторву твои подлые уши. И брошу на съеденье диким белкам.

Грек повесил себе на шею коробок, сделал шаг вперед, но опять обернулся к Веприку.

— Пойдешь в Киеве на греческий двор, – сказал он. – Найдешь там Креонта. Запомнил?

— Ну так как?! – спросил змей и топнул лапой.

В толпе народа произошло волнение и вперед выступила черноглазая молодая особа с плетеным коробочком на шее, обсыпанная снегом с ног до головы, зато с радужным павлиньим пером, криво торчащим у нее за ухом.

— Э-э-э-эт я! К-красивиссс здешний, – у Фукидида от страха зуб на зуб не попадал, к тому же у него никак не получалось говорить о самом себе в женском роде да еще и писклявым голосом.

— Чего?! – не понял змей. – Я что-то ничего понять не могу, что ты там бормочешь.

— С-с-с… с-с-сись… С-с-сисьняюсь осень, – признался грек.

— То не зоренька ясная? – уточнил змей.

— Я-я-я. Я с-с-самый и ес-с-сть!

— Что ж ты за красавица, если ни одного слова выговорить нормально не можешь? – немного удивленно произнес змей.

— Такая вот красависа! – обиделся Фукидид. – Я тебе на ночь сказки читать не нанимался… лась! Я красавица, на меня любоваться надо! – и он прикрыл платком подбородок, который без бороды у него с непривычки мерз.

— Да на что тут любоваться?! – возмутился Горыныч. – Нос, как огурец!

— На себя посмотри! – посоветовал Фукидид, основательно разозлившись. – А в девушке главное не нос какой-то там, а изящные манеры и умение поддержать разговор!

— Парле ву франсе? [2] – спросила левая голова.

— Уи, месье! [3] – отвечал грек, гордо подбоченившись. – Я говорю на пяти языках и играю на арфе!

— Ого! Берем! – хором воскликнул змей.

Он подпрыгнул в воздух и быстро подхватил в когти несчастного грека. Толкнувшись от поверхности другой ногой и ударив крыльями, дракон взмыл в небо, осыпая на прощание всех зрителей горячими искрами.

—

[2] Парле ву франсе? = (франц. иск.) Вы говорите по-французски?

[3] Уи, месье! = (франц. иск.) Да, месье!

—

— Стой! – что было силы закричал, очнувшись, Веприк. – Где моя мама? Ты украл Смеяну!

— Смеянушка, синеглазая красавица, она больше не ваша забота! – зашипел сверху змей.

Веприк, не помня себя, погрозил чудовищу тощим детским кулачком.

— Мы еще поговорим с тобой, змея поганая! – сказал он.

Горыныч развеселился, все три его головы завертелись от злорадного сиплого смеха, а Фукидид в лапе беспомощно заболтал ногами.

— Ага! – сказал змей. – Поговорим. Приходи, богатырь, и поговорим!

Сказав так, он набрал высоту и поволок Фукидида в свое логово.