Книга Мельпомена, страница 55 – Александр Девятов

Актерам пьеса пришлась по душе. С особым рвением работали двое. Первым был Жак Трюффо. Актер не расставался со своим костюмом и сценическим образом. Тот, кто буквально вчера заверял, что ненавидит средневековый романтизм, утонул в оном по уши. Его фразочки, произносимые на старый манер сначала труппу забавляли, но со временем, когда он продолжал оставаться в образе даже во время походов в уборную – что нужно бы обсудить отдельно, ведь в латах не так уж удобно ходить по нужде – всем это порядком осточертело. И это не смотря на тот факт, что к такого рода выходкам со стороны Жака все, в общем-то, привыкли.

Вторым актером, если позволите, старавшемся изо всех сил, стала Фрида. Девушка не сразу вошла в труппу. Многие приветствовали нового члена небольшого сообщества, особенно благосклонен был Жак. Главным человеком, поддерживавшим девушку, был, разумеется, ее брат Хельмут. Здоровяк приходил на каждую репетицию даже если ему в этот день давали выходной. Порой, когда Филипп смотрел на морщинистое лицо немца, он видел слезы. То были слезы счастья за маленькую сестричку, осуществившую свою мечту. Мелани, попросившая Лавуана найти в спектакле место для Фриды, поддерживала подругу куда скромнее. Она лишь изредка позволяла себе показывать эмоции, и то лишь будучи наедине с немкой. Эти двое служили двумя столпами морального и душевного спокойствия новоиспеченного актера. Однако, предстояло еще влиться в весьма монолитный коллектив труппы.

Здесь, как и планировалось, на сцену – в весьма буквальном смысле – вышла Мелиса Дюбуа. Актриса, обычно холодная и немного агрессивная к окружающим ее людям, нашла где-то у себя в сердце тепло и заботу и вылила их остатки на Фриду. Разумеется, сделала она это лишь с просьбы Филиппа, но даже так, это был весьма широкий жест от столь ворчливой персоны. Фрида и Мелиса вместе разучивали реплики, Дюбуа показала, как нужно держаться на сцене, как и с кем взаимодействовать. Немка не сразу схватывала материал. Неуклюжесть исходила из каждого движения девушки. Актеры то и дело делали ей замечания. Особенно на этом поприще отличился Пьер Шерро. Молодой человек будто нарочно поставил себе четкую цель – выжить бедную гардеробщицу не только со сцены, но и чуть ли не со свету. По первости его действия находили отклик у труппы, но со временем, когда упреки становились все более безосновательными, начали появляться люди, которые решили поставить актера на место. Первым это сделал, разумеется, Хельмут. За свою кузину этот человек был готов убивать – в этом никто не сомневался. Потому, когда он стал слышать претензии в сторону двоюродной сестрички с определенной регулярностью, то начал приходить к Пьеру с серьезными разговорами. Сделать он ему толком ничего не мог, и Шерро это прекрасно понимал, потому и не боялся пустых угроз. Хельмут был скован обязательствами перед мсье Гобером, поручившемся за немцев перед важными в городе людьми. Сделай Хельмут хоть что-то противоправное, им с сестрой тотчас пришлось бы посыпать главу пеплом и бежать из города восвояси. Директор, к слову, никак не успокаивал юного актера. Но, в его оправдание, и не поощрял такой подход. Он предпочитал быть эдакой Швейцарией. Не сказать, что у него это хорошо получалось.