Книга Мельпомена, страница 60 – Александр Девятов

Мелиса говорила, не замолкая ни на секунду. Лавуан слушал вполуха, а вполглаза разглядывал вычурный квартал. Многие места, поразившие его, непременно запечатлелись в его сознании и остались там «до подходящего случая». Например, синий дом с виноградной лозой, разбитой прямо на фасаде или небольшой дворик желтого дома, где в тени зонтов расположились две милые старушки. Все вокруг выглядело богато и со вкусом. Это не была роскошь ради роскоши, которую можно было встретить у ютящихся за пределами города цыган. Здесь все было аристократично, отчего глаз радовался. Однако, внимание рассеивалось из-за бесконечного потока мыслей о предстоящей встрече. Филиппу никак не удавалось внятно сформулировать ту единственную мысль, которую он намеревался донести до Виктора, и это его гложило. Если для Дюбуа была важна форма подачи информации, то писатель думал над тем что именно сказать при встрече. Какие слова быстрее найдут путь в душу столь холодного человека.

Квартира, находившаяся на последнем этаже, снаружи была статной. Тяжелая дубовая дверь, изрисованная разного рода цветочными, вроде бы розами, орнаментами, выглядела невероятно красиво – один ее вид наглядно демонстрировал все богатство, имевшееся в карманах владельца квартиры. Ожидая глухого стука, Филипп не заметил, что Мелисса уже вставила большой ключ в резную замочную скважину и повернула два раза, отворив тем самым, врата. Писатель был поражен уровнем доверия, которого достигли Моро и Дюбуа за столь короткий срок. Ладно ключи от моей коморки – они ничего не стоят, потому я их так спокойно и дал Мелани. Но ключи от такого… Почти первой встречной… Виктор либо доверчивый дурак, либо бесконечно влюбленный дурак. Впрочем, одно другому не мешает.

Филипп справедливо посчитал, что последнюю свою мысль лучше до ушей солдата не доносить – мало ли что. Да и вообще стоит говорить лишь тщательно подумав. Ведь солдат совсем не равен деятелю культуры. Лавуан и Моро, по представлению Филиппа, думали совершенно в разных плоскостях. Тем временем, мысли о натуре Виктора были вытеснены ярким образом большой прихожей, в которую герой попал. Для чего вообще нужно столько места? Зала могла бы легко соревноваться не только с узкими прихожими дома, где жил Лавуан, но и с самой комнатой писателя. Здесь по разным углам были распиханы красивые столики, на стене красовалось зеркало в старинной раме, отчего пространства становилось будто бы больше, хотя, казалось бы, куда еще то, возле двери стоял персидский пуфик с бахромой, а рядом притаилась вешалка для одежды. Вешать на нее свой потертый пиджак герой не решался, но, заметив на себе грозный взгляд Мелисы, поспешил избавиться от лишней одежды. Следуя за девушкой, Филипп не мог не замечать великолепие паркета, принимавшего на себя удары звонких каблучков Дюбуа. Все, что видел вокруг себя Лавуан, было невероятно дорогим, а возможно еще и редким. Это не могло не впечатлять, хотя куда сильнее это било по эго гостя. Пожалуй, для этого здесь вся эта роскошь и находится. Едва ли нашелся бы человек настолько чванливый, что смог бы комфортно жить в таких условиях. Все это не иначе как шутка и издевка над посетителями. Мерзко.

Виктор Моро сидел в своем кресле напротив окна. Ставни были распахнуты настежь, из-за чего комнату наполнял свежий ветер, пение птиц, доносившееся снаружи, превращало и без того роскошную атмосферу в откровенно сказочную, солнце освещало все до чего могло добраться, а это почти вся комната, ведь окно было преступно большим. Если полковник и ждал гостей, то виду никакого не подавал. В руках он держал трубку, куда старательно набивал табак. Рука то и дело соскальзывала. Филипп принял это за следствие травмы. Трубка была необычной: непрофессиональным взглядом оценив ее, Лавуан пришел к выводу, что она из северной Африки, возможно была подарена солдату за хорошую службу. Казалось, ничто не способно отвлечь хозяина от важного занятия, но, как только Мелиса оказалась подле него, он тотчас поднял глаза, улыбнулся из-под густых усов и добровольно отдал трубку в руки девушке.