Книга Полуночная свадьба, страница 1 – Анри де Ренье

— Филипп, мне надо одеваться; мы сегодня обедаем у Бокенкуров, — девица де Клере дотронулась до кнопки звонка.

Филипп ле Ардуа сел поудобнее, откинувшись на спинку тростникового кресла, которое слабо застонало под его тяжестью — в тридцать восемь лет он был довольно плотным человеком.

Филипп с нежностью посмотрел на молодую девушку, ему нравилось, как изящно своими тонкими пальчиками она нажимала на кнопку звонка.

— Обед только в восемь часов, и у вас еще есть время. Кто еще приглашен?

— Не знаю. Приглашение прислал г-н де Бокенкур. Он никогда не запоминает ни одного имени и не пишет правильно ни одного адреса, вот и письма его доходят как придется, в зависимости от почтальонов.

— Да, он считает, что тем самым поддерживает дух былой Франции и старого режима.

Ле Ардуа пожал плечами, выражая недоумение. Де Клере посмотрела на часы в кожаном футляре, стоявшие на мраморном камине. Они показывали четверть седьмого. В маленькой гостиной де Клере не стояло другой мебели, кроме гнутых кресел и одного деревянного шезлонга, похожего на те, какие часто выставляют на палубах пароходов. Занавеси из толстого серого полотна напоминали паруса. За окнами слышался шум дождя, который прерывался и затем возобновлялся с удвоенной силой, как это бывает в начале весны. Словно моряки чинили корабельный кузов. Трамвайный гудок напомнил морскую сирену.

— Однако ваша горничная не торопится, — произнес после долгого молчания ле Ардуа, когда де Клере позвонила вторично.

В коридоре послышались тяжелые шаги, которые затихли перед дверью.

— Войдите. Я уж в третий раз звоню, Олимпия! Почему нет Камиллы? — спросила де Клере с некоторым нетерпением, обращаясь к толстой женщине, стоявшей на пороге в кофте и синем фартуке, вздувшемся на круглом животе.

Желтое заостренное лицо кухарки Олимпии Жандрон, контрастировавшее с дородностью ее тела, выражало недовольство. Она постоянно жаловалась на опухоль ног. Ее волосы, затянутые на висках, образовывали на макушке жесткий и гладкий шиньон, серый, как агатовый камень.

— Камилла у себя в комнате, барышня. Она укладывает свои чемоданы, чтобы уйти сегодня вечером. Она говорит, что не останется больше ни одного дня. Она желает получить расчет, — ответила Олимпия с достоинством, затем любезно добавила. — Если вам угодно, барышня, я помогу вам одеться.

— Нет. Олимпия, благодарю вас.

Кухарка повернулась, чтобы выйти. Шиньон на ее голове, напоминавший серый булыжник, качнулся. На распухших ногах выступили прожилки вен. Когда Олимпия вышла, де Клере протянула ле Ардуа руку.

— До свидания, Филипп. Моя тетушка переодевается, как на сцене. А мне на это нужно время, и я должна еще переменить прическу.

— А как же с Камиллой?

— Пустяки, я не в первый раз одеваюсь сама.

— Хотите, я вам помогу?

Де Клере улыбнулась.

— Мерси.

— Вы считаете, что я не смогу вам помочь, сомневаетесь в моих талантах, — весело произнес ле Ардуа. — Попробуйте и убедитесь.

Он показал ей свои руки, большие и гибкие. Чувствовалось, что они обладают в такой же мере ловкостью, как и мощью. Он гордился их деликатной силой и никогда не носил перчаток.