Книга Любовь в холодном климате, страница 109 – Нэнси Митфорд

— Седрик, как-нибудь зайдите познакомиться с Нормой – я просто умираю от желания увидеть вас вместе.

— Думаю, нет, дорогая, спасибо.

— Но почему? Вы всегда спрашиваете, что она говорит, а она всегда спрашивает, что говорите вы, вам бы гораздо лучше порасспросить друг друга и обойтись без посредника.

— Дело в том, что я уверен: она напомнит мне о Новой Шотландии, а когда такое происходит, настроение у меня портится, барометр падает до ливня и бури. Домашний плотник в Хэмптоне мне тоже о ней напоминает, не спрашивайте почему, но это так, и мне приходится неучтиво отворачиваться всякий раз, как я с ним сталкиваюсь. Уверен, Париж потому меня устраивает, что там нет и тени Новой Шотландии, и, пожалуй, также именно поэтому я все эти годы мирюсь с бароном. Барон мог бы происходить из многих заморских земель, но только не из Новой Шотландии. Тогда как Борли там в избытке. Но хотя я не хочу с ними встречаться, мне всегда приятно о них слышать, так что, пожалуйста, продолжайте рассказывать о том, что они думают о Герое.

— Хорошо, я только что встретила Норму, когда ездила за покупками, и она была переполнена вами, потому что, кажется, вчера вы ехали из Лондона на одном поезде с ее братом Джоком, и теперь он просто не может ни о чем другом думать.

— О, как волнующе. А как он узнал, что это был я?

— По множеству признаков. Ваши очки, ваш кант на пальто, ваше имя на багаже. Вам не удастся быть неприметным.

— О, отлично.

— Так, по словам Нормы, ее брат был в настоящей панике, сидел, глядя одним глазом на вас, а вторым – на сигнальную веревку, потому что ожидал, что вы в любую минуту броситесь на него.

— Святые небеса! Как он выглядит?

— Вам лучше знать. Кажется, вы с ним были одни в купе после Рединга.

— Ну, дорогая, я помню только отвратительного усатого убийцу, сидевшего в углу. Я особенно хорошо его запомнил, потому что всю дорогу думал: «О, какое счастье быть Героем, а не кем-то вроде этого».

— Полагаю, это был Джок. Рыжеволосый и бледный.

— Точно. О, так значит, это Борли? А как вы думаете, к нему часто пристают в поездах?

— Он говорит, вы гипнотически таращились на него сквозь очки.

— Дело в том, что на нем был довольно неплохой твидовый костюм.

— А потом, в Оксфорде, похоже, заставили его достать ваш чемодан с багажной полки, сказав, что вам запрещено поднимать тяжести.

— Ничего подобного. Просто чемодан был очень тяжелый, и кругом, как обычно, никаких признаков носильщика, я мог бы себе навредить. В любом случае все прошло нормально, потому что он без всякого труда снял его для меня.

— Да, и теперь он просто вне себя от ярости, что это сделал. Он говорит, вы его загипнотизировали.

— О, бедняга. Мне хорошо знакомо это чувство.

— Что у вас было в том чемодане, Седрик? Он говорит, чемодан весил не меньше тонны.

— Костюмы, – ответил Седрик, – и несколько мелочей для лица. Очень маленьких, в сущности. Я откопал прелестный новый ночной крем, о котором, кстати, должен вам рассказать.

— И теперь все говорят: «Вот видите, если он загипнотизировал даже старину Джока, неудивительно, что он обвел вокруг пальца Монтдоров».

— Но зачем мне, ради всего святого, обводить вокруг пальца Монтдоров?

— Завещания и собственность. Проживание в Хэмптоне.

— Моя дорогая, да если на то пошло, Шевр-Фонтен в двадцать раз красивее Хэмптона.