Книга Любовь в холодном климате, страница 63 – Нэнси Митфорд

— Ну вот еще, ты явно собираешься что-то сказать в наше отсутствие. А как насчет рыбных рук Фанни?

— Фанни взрослая, она вымоет руки, когда ей захочется. Отправляйтесь.

Когда они благополучно вышли из комнаты, она в ужасе сказала нам с Дэви:

— Только представьте, Соня, которая совершенно потеряла контроль над собой (впрочем, я ее не виню), почти намекнула мне, что Малыш когда-то был ее собственным любовником.

— Милая Сэди, какой ты наивный человек, – рассмеялся Дэви. – Это знаменитое-презнаменитое любовное похождение, о котором все, кроме тебя, давным-давно знали. Я порой думаю, что твои дети правы, и ты не знаешь правды жизни.

— Что ж, могу только сказать, что я этому рада. До чего отвратительно. Как ты думаешь, Патриция знала?

— Конечно, знала и даже была этому рада. До того как начался его роман с Соней, Малыш любил делать Патрицию дуэньей всех жалких маленьких дебютанток, к которым испытывал симпатию, и они плакались ей в жилетку и умоляли ее с ним развестись, чего он, естественно, хотел в последнюю очередь. Она с ним, знаешь ли, натерпелась горя.

— Я помню историю с посудомойкой, – кивнула тетя Сэди.

— О да, они следовали одна за другой, пока Соня не взяла его на себя, но она все же держала Малыша под контролем, так что жизнь Патриции стала намного легче и приятнее, пока печень у нее так не разболелась.

— И тем не менее, – заметила я, – мы знаем, что он по-прежнему охотился за маленькими девочками, возьми хоть Линду.

— В самом деле? – спросила тетя Сэди. – Я иногда задавалась вопросом… Фу! Что за человек! Как ты можешь говорить что-то в его защиту, Дэви, и как ты можешь притворяться, будто он не имел ни малейшего понятия, что Полли влюблена в него? Если он вот так подкатывался к Линде, то, конечно же, и с ней вытворял то же самое.

— Но Линда ведь не влюбилась в него, не так ли? Вряд ли, погладив по голове четырнадцатилетнюю девочку, он предполагал, что она, когда вырастет, будет настаивать на браке с ним. Просто и на старуху бывает проруха.

— Дэви, ты безнадежен! И если бы я не знала, что ты всего лишь меня поддразниваешь, то очень бы на тебя рассердилась.

— Бедная Соня, – вздохнул Дэви. – Я сочувствую всем: и ей, и ее дочери, и ее любовнику… Да, такое часто случается, но приятного здесь мало.

— Я уверена, Соня переживает именно из-за дочери, – заявила тетя Сэди. – Она едва упомянула Малыша и так сокрушалась по поводу Полли, безупречной красавицы, брошенной на растерзание. Я бы чувствовала то же самое, ни за что не пожелаю подобной судьбы ни одной из моих дочерей… с этим старикашкой, которого они знают всю жизнь. А для Сони это еще хуже, ведь Полли – ее единственная дочь.

— И такое сокровище, зеница ока. Что ж, чем больше я наблюдаю жизнь, тем больше благодарен, что мне не дано иметь детей.

— Между двумя и шестью годами они идеальны, – промолвила моя тетя, как мне показалось, довольно грустно. – А потом, должна сказать, от этих странных малюток одно беспокойство. Вот еще один страшный момент для Сони – она спрашивает себя, что происходило все эти годы между Полли и Малышом. Она говорит, что минувшей ночью не могла спать, все думала о тех случаях, когда Полли могла, например, делать вид, что едет к парикмахеру, а на самом деле это было не так – все в таком роде. Она говорит, это сводит ее с ума.