Книга Не говорите Альфреду, страница 11 – Нэнси Митфорд

— Так что же нас ждет?

— Не надо нервничать. Я только хочу сказать, что когда война благополучно закончилась, Антанта справилась, союзники были влюблены друг в друга – не правители, а обычные люди. Все были заняты собственными внутренними проблемами. Тогда сэра Льюиса послали пленять французов. Как он в этом преуспел – они стали совсем ручными! Теперь же, когда мы входим в бурные воды, они посылают Альфреда, чтобы озадачить их.

— А он их озадачит?

— Точно так же, как и остальных. Вся его карьера была одной длинной загадкой, если вдуматься. Что он делал с Эрни Бевином^[15] во время войны? Вы когда-нибудь это понимали? И никто не понимал. Вы знали, что он завтракает на Даунинг-стрит, 10, наедине с премьер-министром, по крайней мере раз в неделю? Держу пари, что нет. Или что хорошо информированные люди считают его одним из тех, кто действительно правит страной?

— Альфред очень таинственный, – произнесла я. – Я часто думаю, что именно поэтому я с ним счастлива. Гладкое стекло такое скучное.

— Мне интересно увидеть его за работой. Нет сомнения, что он будет держать Буш-Бонтана и его честную компанию в состоянии хронической растерянности, что может стать весьма полезным.

— Кто такой Буш-Бонтан?

— Моя бедная Фанни, вам следует подучить политическую ситуацию. Определенно, вы о нем слышали – он французский министр иностранных дел.

— Они часто меняются.

— Да, но есть те, кто возрождается, как солдаты в «Фаусте», и он один из них.

— Я знаю Мендеса-Франса.

— Только потому, что в нем есть слово «Франция». Все в Англии о нем слышали, поскольку о мистере Мендесе-Франсе распространяется «Дейли пост», что делает его имя легким и приятным.

— Я знаю о генерале де Голле.

— Да, но вы можете забыть о нем, по крайней мере на данный момент.

— Возвращаясь к Леонам. Она очень не хочет уезжать?

— Все жены послов не хотят. Они обычно кричат: «Encore un instant, M. le Bourreau»^[16]. Бедная Полина, да, она в отчаянии.

— И вам будет очень жаль потерять ее?

— Да. Я ее обожаю. В то же время, Фанни, поскольку вы идете ей на смену, я буду на вашей стороне.

— А здесь должны быть стороны? Должны ли мы быть врагами?

— Никогда не бывает иначе. Лучше вам знать порядок. К тому времени, как вы приедете, ее уже торжественно проводят на Северный вокзал. Весь Париж соберется там – фотовспышки, цветы, речи, слезы. Всему миру придется услышать – не напрямую от нее, а из разных источников, – какие мерзавцы вы с Альфредом. Полагаю, что я буду плыть против течения – но не до изнурения. Несколько вялых гребков, потому что все быстро поменяется. Дело в том, что пока вы не приедете, парижское общество будет проклинать ваше имя и желать вам смерти, но с того момента, как вы переступите порог посольства, вы станете совершенно восхитительны. Вскоре мы услышим, что Леоны никогда по-настоящему не ценились в Париже.

— А вы циничны!

— Такова жизнь. Имейте в виду, что их друзья будут продолжать их любить, давать в их честь званые обеды, когда они вернутся, и так далее. Но людей всегда привлекают власть и высокая должность. Такое учреждение, как посольство, к которому тяготеют правители земные, важнее для его обитателя, чем самое красивое лицо, самое доброе сердце, самая старая дружба. Полно вам, Фанни, я полагаю, вы достаточно знаете свет, чтобы в этом разобраться. В данном случае вы та, кто оказывается в выигрыше. Скоро все будет выглядеть так, словно Полина там никогда и не была хозяйкой – Полина Леон. Полина Боргезе никуда не уезжает, она, так сказать, сидящий арендатор^[17].