Книга Не говорите Альфреду, страница 39 – Нэнси Митфорд

— А после того, как все они прибыли в Шотландию, были от него какие-нибудь известия?

— Нет. Но, сказать по правде, я никогда в жизни не получила ни одного письма от Сигизмунда – я бы не узнала его почерк на конверте, если бы увидела. Мне жаль женщину, которая в него влюбится. Когда он только собирался в Итон, я дала ему эти заранее отпечатанные открытки: чувствую себя хорошо, чувствую себя неважно – ну, вы знаете, rayer la mention inutile^[49]. Конечно, он ни разу не бросил ни одну из них в почтовый ящик. Наверняка отпарил марки. Впоследствии сказал, мол, единственное, что ему хотелось мне поведать, – это что его фаг-мастер^[50] украл у него пять фунтов, а этого сообщения в том списке не было. Они ведь вчера вернулись в школу, не так ли?

— Позавчера, по-моему.

— Сегодня утром я звонила своему отцу в Лондон… разумеется, там густой туман… а посмотрите на дивное солнце здесь, всегда одно и то же… Да, так я умоляла его съездить их проведать. Бесполезно беспокоиться, не так ли? Вот Шарль-Эдуар не волнуется совсем. Он говорит, если Сиги заболеет, школьное руководство даст нам знать, а когда его отчислят, он просто приедет домой. Будет вынужден это сделать, хотя бы для того, чтобы выудить у нас денег.

— Полагаю, да. Потом-то они, похоже, уже не нуждаются в деньгах и просто исчезают. – Я подумала о Бэзиле.

— Что вы слышали о кризисе? – спросила Грейс.

— Можете объяснить, почему правительство вообще ушло? Это кажется мне странным. Военные вдовы или что?

— Они уже умирали от кровопотери из-за международных отношений. Пенсии для военных вдов, повторно вышедших замуж, лишь довершили дело. Всегда одна и та же история, они никогда не рушатся из-за крупного дела – их обрушивают разные мелочи вроде школьных завтраков, субсидий на свеклу, частного винокурения… Это более популярно у электората (они считают, что о них заботятся), и потому депутаты полностью не посвящают себя какой-либо важной политике. C’est plus prudent^[51].

— Вашему мужу нравится быть в парламенте?

— Он там сильно раздражается. Видите ли, он голлист^[52]; ему нестерпимо думать о том, как растрачиваются понапрасну все эти драгоценные годы, пока генерал находится в Коломбе.

— Наверное, никто не думает, что он вернется.

— Шарль-Эдуар так думает. Я тоже так не считаю, хотя никому бы в этом не призналась, кроме вас. Между тем, как предполагается, все эти гнусные люди делают все, что могут. Месье Кей вышел в отставку – вы знали? – это было в дневных новостях. Шарль-Эдуар полагает, что президент пошлет за месье Буш-Бонтаном.

Зазвонил телефон, и Кэти Фриман сообщила:

— У меня на линии месье Буш-Бонтан.

— Но посол в канцелярии.

— Да, я это знаю. Ему нужна Норти, а я не могу ее найти – Норти нет в кабинете и нет в комнате. Он нервничает – говорит из Елисейского дворца.

— Наверное, Норти что-то примеряет в моей гардеробной. – Норти перед этим одолжила у меня свою зарплату за два месяца, накупила кучу вещей и превратила мою горничную Клэр в свою личную портниху. – Одну минутку, – обратилась я к Грейс. – Это месье Буш-Бонтан.

Вскоре я нашла Норти, на которой горничная закалывала булавками большую зеленую бархатную юбку.

— Иди скорее, тебя к телефону!

Норти подобрала юбку и побежала в Зеленую гостиную.

— Алло, это вы, месье? – воскликнула она. – Да, я работала… не в своем кабинете… моя работа предполагает много разных форм… Это было бы чудесно. Десять часов будет лучше всего: я обедаю с Филлис Макфи, но потом скажу ей, что мне нужно пораньше лечь спать… Десять, и вы за мной заедете? Ох, бедный, вы действительно должны? Ну ничего, скоро все закончится. – И она положила трубку.