Книга Не говорите Альфреду, страница 79 – Нэнси Митфорд

— Как я это вижу в подобном случае, госпожа жена посла… хотя, конечно, я могу быть не прав, поскольку ни одна система психиатрии пока не является непогрешимой, а человеческий фактор играет, как и должен играть во всех человеческих делах, свою роль, и поскольку мы лишь стремимся к прозрению… так что могу сказать, что система, которой лично я руководствуюсь, ныне совершенствуется, вышеуказанное сомнение должно быть принято во внимание. Тогда, с этим сомнением, четко принятым во внимание, то, что я собираюсь сказать, может быть рассмотрено для того, чтобы аппроксимировать факты, каковы они, вероятно, есть. Ваш сын, госпожа жена посла, в дополнение к состоянию патологического безволия, которое наверняка связано с воспитанием и с каковым возможно бороться, но которое, скорее всего, будет трудно, сложно и длительно, иными словами, нелегко преодолеваться, ваш сын имеет неосознанную тягу к Востоку. Точка.

— Тягу к Востоку? – переспросила я.

— Пожалуйста, дай доктору Джору договорить, – строго сказал Дэви.

Доктор Джор слегка поклонился и продолжил:

— Я мог бы изложить суть дела более кратко и ясно, сформулировав парадигму, которую считаю неопровержимой. Человеческие существа, по моему мнению и по мнению других, более квалифицированных, чем я, условно подразделяются (в отношении того, что я собираюсь вычленить, в меру моих стараний и без возможности ознакомления с делом) на две категории: на тех, кто подвержен тяге к Востоку, и на другую, я рад отметить, ощутимо более обширную группу людей, которые подвержены тяге к Западу. Пожалуй, я мог бы объяснить это более доступно, если мне будет позволено обозначить, что те люди на европейском континенте, которые ощущают неодолимое желание и стремление посетить Англию, Ирландию и обе Америки, чувствуют слабое желание или стремление поехать в Россию, Китай и Индию, тогда как те, что настоятельно притягиваются к Китаю, России и Индии…

— Не хотят ехать в Америку.

— Пожалуйста, позволь доктору Джору закончить свою мысль, – сварливо произнес Дэви. – Это так интересно, Фанни…

— Разумеется, – кивнула я. – Если зайти достаточно далеко на Восток, то придешь на Запад. Если бы вам удалось продвинуть моего сына немного дальше, мы сумели бы привести его в Голливуд. И тогда он смог бы присоединиться к поэту Одену, – сказала я Дэви, – и Джесси^[83] могла бы за ним приглядывать. Вероятно, это и есть решение?

Дэви глубоко вздохнул.

— А сейчас, полагаю, нам будет позволено услышать, что скажет врач?

Пока я говорила, доктор Джор прикрыл глаза. Затем, снова приоткрыв их, произнес:

— Госпожа жена посла, мадам, вы попали в самый центр проблемы.

Я победоносно посмотрела на Дэви.

— Это момент, который никоим образом не ускользнул от ученого профессора, первым провозгласившего доктрину притяжения к Востоку в противовес Западу. Так вот, это притяжение (к Востоку или к Западу) возникает у людей, в большей или меньшей степени подверженных его магнетизму, и мы, практикующие психиатры, находим возможным лечить или обуздывать его в соответствии с его силой. Позвольте разъяснить мою точку зрения. Если тяга, будь то к Востоку или к Западу (тяга к Западу, разумеется, гораздо более желательна, чем ее противоположность, и редко нуждается в том, чтобы ее лечили, хотя в весьма крайних случаях ее следует обуздывать), если эта тяга очень сильна, ее сравнительно легко вылечить. Если она чрезвычайно сильна, пациента требуется только поощрить ей следовать, и в нашу эпоху реактивных перелетов он в удивительно короткое время окажется там же, откуда начинал свое путешествие. Точка. Однако, госпожа жена посла, в случае с вашим сыном эта тяга, судя по тому, что я сумел понять, слабая. Она протащила его через Ла-Манш и Нормандию до Парижа. Здесь, похоже, она его покинула. Там, где мне предстоит сражаться со столь малой силой, случай труден. Поэтому, когда ваш дядя предложил мне работать в сотрудничестве с врачом общей практики, я с радостью согласился. Я чувствую, что путем регулирования работы определенных желез будет возможно нарастить силу воли вашего сына, дав мне, таким образом, базис, на котором можно продолжать. А теперь я должен затронуть другой, более серьезный аспект тяги. Если вдруг пациента будут привлекать манеры, обычаи и образ мысли восточных краев – он станет сидеть на полу, поедая рис. Если на Елисейских Полях ему будет слышаться призыв муэдзина, если он будет мечтать о развертывании войск на Красной площади и предпочитать японское искусство искусству Микеланджело – тогда того, что я называю реактивным лечением, будет недостаточно. Тогда мы попробуем вернуть его к манерам, обычаям и образу мыслей западной цивилизации, и это мы должны сделать посредством его подсознания. Здесь сыграет свою роль звучание во время сна долгоиграющей граммофонной пластинки, подкрепленное ежедневными личными беседами со мной или одним из моих ассистентов. Точка.