Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 32 – Шерил Сойер

— А дальше?

— Она не произнесла ничего, потому что умерла. Я и не поняла сначала, уж слишком быстро это произошло. Я все еще пеленала тебя. Она улыбалась, а потом закрыла глаза.

— И ты больше ничего не узнала?

— Думаешь, это имело бы значение? Прекрасный мальчишка у Ниа, но ее улыбка не спасет его, если он заболеет свинкой или корью. Он умрет за два дня, как половина детей, которые рождаются в этом месте.

Айша оборвала ее:

— Ты не спросила людей в Форт-Рояле о моей матери?

— Спросила. Ее никто не знал. Она появилась в городе за день до того, как заболела. Никто не знал, откуда она приехала. Я догадалась, что она ехала к отцу ребенка. Отец был белым. И женатым. Она сказала: «Мне нет дела до его жены».

— Какая она была?

— А ну, тише, — разозлилась Лори. — Она была высокой и стройной, очень стройной, с пышными гладкими волосами, как у тебя, и почти белой кожей. Но кто-то из ее родителей был чернокожим, я уверена. Она была мулаткой. Ее кожа и фигура не оставляли в этом сомнения. Пожиток у нее было немного: несколько платьев, немного денег. Хозяин магазина забрал все это в качестве оплаты за неприятности, которые она доставила. И еще у нее было вот это.

Лори откинула шарф, которым прикрывала плечи, что-то отколола и вложила в руку Айши.

— Вот это было на ней, когда она умерла. Я собиралась отдать ее тебе впоследствии, но если хочешь, возьми сейчас. Она из настоящего золота. Вероятно, в ней был камень, скорее всего, твоей матери пришлось продать его.

Айша разглядывала вещицу, лежавшую на ее ладони. Это была брошь, размером с подушечку ее большого пальца, искусно сделанная, с изящными спиралями и завитушками. Девушка не сразу поняла, что золотая вещица сделана в виде буквы алфавита.

— Это «А», первая буква моего имени, может быть, и ее тоже.

— Говорю тебе: она не назвала своего имени.

— А как же ты выбрала мне имя?

— Я назвала тебя в честь моей сестры. Она давно умерла. Не задавай так много глупых вопросов, все равно ответы на них не получишь.

— Но эта «А» ведь что-то значит. — Сердце Айши учащенно забилось. Она догадалась, что ее слова кажутся Лори чепухой. Ведь та не умела читать, поэтому не желала обсуждать с Айшой то, чем она занималась с мадемуазель Антуанеттой. Лори хранила брошь, не подозревая о том, что означает ее форма.

— Почему ты не дала мне ее раньше? Хотела оставить ее себе?

Лицо Лори исказилось от гнева.

— Глупая девчонка, для всего есть время и место. Это твое единственное богатство. Тебе не следует касаться броши до тех пор, пока ты не поймешь ее ценность.

— Ты никогда не хотела, чтобы я обретала знания.

— Ты имеешь в виду, что я никогда не забивала тебе голову ерундой и не трещала без умолку, как Романа, не кривлялась, как твоя драгоценная мадемуазель?

— Но она научила меня всему, что я знаю!

Лори издевательски рассмеялась, как случалось всегда, когда дочь пыталась рассказать ей об уроках и о вдовьем домике. Поэтому Айше захотелось причинить ей боль.

— Она для меня в большей степени мать, чем ты.

Лори мгновенно дала ей пощечину. Айша упала на землю, ударив одну руку о стену хижины, а другой угодив в грязь. Платок слетел с ее головы. Она сидела и смотрела на Лори. На лицо Лори упала тень, и все последующие годы Айша спрашивала себя, не от слез ли блестели щеки ее матери.