Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— Туфли не трут? – шёпотом спросила Светлана. – Размер точно твой, но… — Ужасно нога отвыкла, – улыбнувшись, согласилась Калинка. – Но пока ничего! Как только в вагон сяду – сниму! — И ведь теперь, пока не прояснят всех общих родственников, нипочём не успокоятся! – умирающим голосом заметил Гольдблат Яншину, кивнув на своих артистов, бурно беседующих с таборными. – Михаил Михайлович, вы не знаете, зачем этим людям столько родни, да ещё – повсеместно? — Ну, Моисей Исаакович, уж кто бы говорил… – с улыбкой, не сводя взгляда с Ляли, ответил Яншин. Гольдблат что-то уныло возразил, но его голос заглушило пронзительным свистком поезда. Артисты толпой бросились в вагон. Ляля с улыбкой протянула руку Яншину, Светлана и Маша в последний раз расцеловались с матерью и Калинкой. Гольдблат соколиным взглядом окинул перрон, высматривая – не остался ли кто. Поезд качнулся с места, замер, словно прислушиваясь: всё ли готово, и… — Нина! Она стремительно обернулась – и, просияв, выпрыгнула из вагона на перрон. Максим спешил к ней через толпу с огромным букетом лилий. — Нина! Прости! Срочное совещание, насилу вырвался, схватил машину служебную – и вот… — Поезд отправляется! Поезд отправляется, граждане! Прощайтесь, немедленно по вагонам! — Максим! – Нина кинулась мужу на шею, чуть не плача от облегчения. – Ну, наконец-то, наконец-то, слава богу! Да зачем же было… так спешить… Цветы ещё эти! Будут пахнуть ночью на всё купе, а в нём же и так тесно! Лучше бы приехал пораньше! — Не беспокойся, за цветами Приходько ездил! Он бы тебе их и привёз, если б я не поспел… Ну так выброси этот веник, подумаешь! И телеграфируй сразу, как прибудешь! Сразу же – а не когда первый спектакль отыграете! Чтобы я тут с ума не сходил! — Не беспокойся! Не волнуйся! Конечно! Ты сам хоть изредка дома появляйся! Потому что… — Нина, но ведь девочки в июне уедут, и я… Постарайся не слишком уставать! — Максим, Максим, ну что же ты, люди ведь кругом… Что же ты делаешь, пожалуйста, перестань… – смущённо бормотала Нина, накрепко стиснутая в могучих, пахнущих кожей и табаком объятиях мужа. Краем глаза она видела улыбающуюся Лялю в вагоне, рядом с ней – спокойное, строгое лицо Калинки, Гольдблата… — Нина Яковлевна! Поезд отправляется! — Максим!!! – всполошилась она, видя, что вагон уже поплыл мимо них. Но муж каким-то чудом успел подсадить Нину с букетом в вагон, – и отскочил на перрон, в последний миг поймав упавшую фуражку. Потерявшую равновесие Нину, в свою очередь, подхватила Калинка. Поезд медленно тронулся, набирая ход. Максим шёл рядом, комкая в кулаке фуражку. Нина, улыбаясь, прижимая к груди влажно пахнущие лилии, смаргивая слёзы, изо всех сил махала ему. И не увидела, как, беззвучно ахнув, отпрянула от окна Калинка, как округлились её глаза, как она побледнела и как отчаянно, словно за последнее спасение, схватилась за железный поручень… … – Да что там такое, морэ? – озадаченно спросил Семён, повернувшись к Лёшке, который стоял на самом краю перрона на цыпочках и, вытянув шею, провожал глазами уходящий поезд. – Кого ты там высмотрел? Это же артисты! И тётка эта, которой мы чемоданы тащили, тоже артистка была! Слава богу, хоть не опоздала: вовремя мы её доставили… Биболдо ихний куда какой сердитый, а?.. Да куда ты глядишь всё? Пора нам, пошли! И так сколько времени потеряли! Лошадей с подводой посреди улицы кинули! Сейчас с нас Емельяныч наш голову сымет… |