Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
В глубине души Нина прекрасно понимала, что никакой «жиган» не стал бы копаться в украшениях, а сунул бы в карман всю коробку целиком – и поминай как звали и бабушкины серьги, и кольцо, и цепочку… Но её совсем измучили противные, грязные мысли, и Нина в последний раз твёрдо повторила себе: конечно, это кто-то из чужих. Незачем больше и думать! Скорее всего, история с брошью благополучно забылась бы, не спроси Светка пару дней спустя: — Мотька, ты, когда на той неделе хлам выносил, маминой броши не видал? Она её потеряла где-то. — Ничего я не видал… – проворчал Матвей недовольным басом: у него как раз ломался голос. – Броши какие-то… Надо больно! — Ну и чёрт с ней! – обрадованно отозвалась Нина. – Я её и не любила никогда: слишком уж парадная, прямо как фрейлинский шифр… Эй, а руки-то, руки помыть! Мотька! Марш к рукомойнику, чудище! Когда только приучу тебя! Матвей с презрительной гримасой вышел в общую кухню. После ужина он снова ушёл куда-то и вернулся лишь глубокой ночью. Следующий день был выходным. Дочери с самого утра умчались на школьный воскресник. Нина проснулась в блаженной тишине, которую изредка нарушал звон трамвая с Солянки. С Мотькиного топчана доносилось ровное сопение. Несколько минут Нина лежала в постели, глядя в голубеющее окно. Затем не спеша поднялась, встряхнула руками волосы, прошла к шифоньеру, раздумывая, что надеть. Открыла, стараясь не скрипеть, рассохшуюся дверцу. И сразу же увидела свою брошь. «Роза» лежала на полке, небрежно вмятая в стопку Светкиного белья. Нина растерянно взяла её в руки. Зачем-то осмотрела. Пожала плечами. Положила обратно. Обернулась. И – словно чёрт подтолкнул! – взглянула на Мотьку. Тот лежал на топчане, закинув руки за голову, и без улыбки, в упор, почти враждебно смотрел на Нину. Та, испугавшись этого чужого взгляда, молчала. За окном проскрипела телега, снова прозвонил трамвай. Тётка-молочница, войдя во двор, завопила пронзительным голосом: «Малако све-е-еж, тваражок-сметанка-сли-и-и-ивочки!» – а они всё молчали и смотрели друг на друга. Наконец, Мотька недобро усмехнулся. Резко откинул одеяло, встал и ушёл за ширму. Вышел одетым, с кепкой в кулаке. Не глядя, прошёл мимо Нины. Заскрипела лестница, хлопнула тяжёлая дверь. — Куда ты? – запоздало крикнула Нина в открытое окно. Мотька не обернулся, не ответил. Серая кепка проплыла за забором в сторону Спасоглинищевского переулка – и пропала. Домой Матвей больше не вернулся. Разумеется, зарёванные Светка и Машка обегали все близлежащие дворы и улицы, расспрашивая о «брате» каждого встречного. Разумеется, дворовые пацаны, у которых давно установилась дружба с «цыганом», облазили всю Сухаревку, Болвановку, Болотный, вокзалы и рынки. Разумеется, Наганов поднял на ноги весь свой отдел. Но ни в моргах, ни в больницах, ни в московских закоулках Мотьки не обнаружилось. Он как в воду канул. — Он уехал в Оде-е-е-ессу… – безутешно заливалась Машка. – Он всю зиму хоте-е-ел… И вот уе-е-е-ехал… На солнышке греться, барабульку лови-и-ить…На Фонтане купа-а-аться… Там… там… там… каш-тан-чики… цвету-у-ут… — Сволочь… – цедила сквозь зубы бледная, злая Светка. – Просто последняя сволочь! Не предупредить! Не попрощаться! Как чужой! — Не понимаю, – коротко говорил Максим. Нина видела, что муж расстроен всерьёз. |