Онлайн книга «И нет любви иной…»
|
— Ну что, парень… Поговорили – и ладно. У меня времени нет, и ты, вижу, торопишься. Будь здоров. Не оглядываясь, Илья вышел из бухты, миновал каменистую гряду, повернул к лошадям, но дойти до них не успел. За спиной его послышалось пронзительное, злое лошадиное ржание и резкий окрик: — Морэ! Илья медленно обернулся. Васька уже сидел верхом на неосёдланном вороном – как был без рубахи, с кнутом в руке, чёрный, злой, весь вытянувшийся на спине жеребца. Налетевший с моря ветер взъерошил и без того лохматые грязные волосы Ставраки, растрепал гриву вороного. На оскаленной Васькиной физиономии читалось невероятное презрение. — Ты сам не цыган, Смоляко! Слышишь – ты не ром! – бешено выкрикнул он, поднимая коня на дыбы. – Ты гаджо! Самый распоследний! Лепёшка лошадиная! Правильно, что Маргитка от тебя ушла! А ко мне она всё равно вернётся! Душу положу, что вернётся! Я для неё всё сделаю! И господаря того зарежу! И тебя – если она велит! А ты… Он хотел было сказать ещё что-то, но не стал. Плюнул на дорогу, гикнул, ударил вороного – и тот с места рванулся в степь. Гнедые, как подхваченные, полетели за ним. Над степью поднялась туча жёлтой пыли, а когда она улеглась, уже не видно было ни Васьки, ни косяка лошадей. Илья посмотрел вслед едва различимому облачку, нахмурился, запустил обе руки в волосы. Усмехнулся чему-то и не спеша вернулся на берег моря. Раздевшись, полез в мелкую, тёплую, желтоватую воду, окунулся с головой, только сейчас почувствовав, как горит лицо. Гряды утёсов закрывали солнце, и Илья во второй раз за сегодняшний день пожалел, что плохо плавает: заплыть бы сейчас подальше в море, взглянуть оттуда на солнце, узнать, сколько времени… Взъерошив мокрыми ладонями волосы, он вышел на песок, неторопливо начал одеваться. В щель между камнями тянулась красная полоса света. Неожиданно её заслонила чья-то тень. Посмотрев через плечо, Илья увидел Митьку с кислой физиономией. — Почему ты его не убил? – возмущённо спросил он, когда Илья, поглядывая на солнце, прошёл мимо него к дороге. Илья усмехнулся: — А что, надо было? — А что – нет?! Чего ради я задницу рвал? – взвился Митька. – Ты разве забыл? Он же у тебя жену увёл! — Угу… – Илья, не отрываясь, смотрел на красный диск солнца, поглаживал по шее буланого, тычущегося ему в плечо. – Моя жена – не твоя забота, чяворо. А за задницу свою не беспокойся – до свадьбы образуется, слово даю. Митька открыл рот, закрыл, снова открыл, и Илья уже ждал, что мальчишка вот-вот выскажется в духе улетевшего в степь Ставраки. Но Митька всё-таки промолчал, хотя и сплюнул презрительно на землю ничуть не хуже Васьки. Вскочил на спину Кочерыжки, свистнул и полетел карьером по дороге к Одессе. Илья проследил за ним взглядом, снова усмехнулся, сам не зная чему. Забрался на буланого и тронул его неспешным шагом. Не хотелось ему думать ни о чём. Не хотелось, и всё. Ни о Маргитке, ни тем более о Ваське. Только сейчас Илья понял, как устал за сегодняшний день, начавшийся в четыре утра. Солнце всё ниже и ниже опускалось в дымку горизонта, раскалённая степь остывала, небо становилось зеленоватым, выцветшим, чуть слышно шелестело море за утёсами. Тихо, вкрадчиво затрещали цикады, с утёсов доносились вскрики чаек. День таял, и над степью зажигались первые, ещё чуть заметные звёзды. До посёлка, до трактира одноглазого Лазаря, до маленькой комнаты с дозревающими на подоконнике помидорами оставалось не больше двух вёрст. |