Книга И нет любви иной…, страница 59 – Анастасия Дробина

— Что с тобой, Илья? – тихо спросила Роза.

— Со мной?.. – голос дрогнул, сорвался, и Илья отвернулся от пристального взгляда Чачанки. – Со мной ничего.

— Сам-то ты не московский случаем?

— Н-нет… Мы смоленские… Так, говоришь, все пойдут?

— Ну да. – Роза не сводила с него глаз. – И я, и одесские. Вы-то собираетесь?

Илья молчал, лихорадочно думая, что ответить. Взгляд его упал на подошедшую Маргитку. В её глазах стояло такое смертное отчаяние, что Илья сразу понял: нужно поскорее уходить и уводить её.

— Пойдём мы, Роза. У меня ещё дел полно сегодня.

— Подожди! – Роза взмахнула рукой, показывая на дорогу. – Это не ваша Цинка мчится?

Илья сощурился против солнца и убедился, что по дороге действительно несётся со всех ног Цинка – запыхавшаяся, вспотевшая, запылённая до самых глаз. Подбежав и едва переведя дух, внучка принялась вопить на всю окрестность:

— Дед, меня дадо послал! За тобой! Чтобы быстро-быстро! Велел сказать: бросай всё и бежи домой! Надо очень! Там твоя сестра пришла! Тётя Варя пришла! Вот что!

— Варька? – медленно переспросил Илья. – Откуда?

Цинка пожала плечами, обеими руками вытерла пыль и пот с лица, схватила деда за руку. Илья обернулся к Маргитке.

— Идём домой?

— Идём, – глухо, не поднимая глаз, ответила она.

Варьку Илья увидел ещё издали. Сестра сидела на крыльце дома, обхватив колени руками, дымила трубкой, изредка сплёвывала в сторону. Заметив приближающегося Илью, не спеша встала, выколотила и спрятала трубку. Она ещё тушила босой ногой последние угольки, когда брат подошёл вплотную.

— Варька… – только и сумел сказать он.

Сестра подняла голову, и Илья едва успел увидеть её блестящие от слёз глаза – в следующий миг Варька уже висела у него на шее, сдавленно повторяя:

— Ах ты, дух нечистый… Проклятье всей жизни моей… Наказание господне, за какие же грехи ты мне дался…

— Да за что ругаешь? – хрипло спросил он. – Вот он я. Сама же не ехала шесть лет.

— Я не ехала? Я не ехала?! Да я тебя по всему Крыму искала! По всей Бессарабии! Вы же совсем на месте не сидите! Хоть бы знать о себе дал, паршивец, последнюю совесть схоронил!

Он молчал. Обнимал худые плечи сестры, гладил её по спине. И сам не заметил, как опустился на колени и как Варька тут же села рядом прямо в пыль, и они обнялись, как в детстве, и он уткнулся в её плечо. Вот она – Варька, вот она – сестрёнка, вся его семья, вся родня. Снова здесь, снова с ним.

Дома у накрытого стола сидел Яшка, а возле печи суетилась Дашка. Илья давно не видел дочь такой счастливой – улыбка не сходила с её лица, огромный живот не мешал ей ловко и быстро орудовать у печи ухватом. Она уже успела заставить стол всем, что было в доме съестного, налила воды в самовар. Маргитка молча подошла помочь. Илья заметил, что с Варькой они поздоровались холодно, мельком, не поцеловавшись. Вскоре Маргитка и вовсе ушла на двор с полным тазом грязного белья, словно не могла выбрать другого времени для стирки. Илье это не понравилось, он собрался было пойти вернуть жену, но передумал: хотелось послушать Варьку, начавшую рассказывать о своём путешествии по Крыму.

Яшка сидел за столом как на иголках. Едва дождавшись паузы в разговоре старших, он принялся жадно расспрашивать Варьку:

— Как наши все там, биби^[25] Варя? Как отец? Мама здорова? Сестёр замуж взяли? Всех? Пашка Трофимов на Ольке обещал жениться – женился?