Онлайн книга «Мы были юны, мы любили»
|
Петька, зашипев, ткнул его кулаком в бок: — С ума сошел? Нельзя… Но девчонка все-таки услышала, удивленно обернулась. Живо блеснули черные, как переспевшие вишни, глаза. В осторожной улыбке сверкнули зубы. Залившийся краской Митро не успел и слова молвить, а девчонка уже кинулась в шатер. Брошенный котел остался лежать у кострища. — Да что с тобой?! – рассердился Петька. – Не цыган, что ли? Услыхал бы кто, как ты ее зовешь, – без зубов бы ушли! — Никто не слыхал… – Митро низко опустил голову. Петька озадаченно наблюдал за ним. — Ты что же… это… Понравилась, что ли, девка? Митро не отвечал. — Какая-то она, по-моему, не очень… – засомневался Петька. – Худая больно. Волосьев много, только и всего. Пигалица. Коль приспичило, я тебе из Марьиной Рощи в три раза толще приведу, у меня там племянницы – каждая вот с такой… — Замолчи, убью! – не поднимая головы, сквозь зубы процедил Митро. Петька обиженно умолк. Сел рядом. Через минуту проговорил: — Ну а в чем дело-то? Сватай. Митро исподлобья взглянул на него. — Прямо будто можно… — Отчего ж нельзя? – Петька прыжком вскочил на ноги. – Эй, Варька! Варька! Варька-а-а!!! Варьки поблизости не было видно, и Петька помчался ее искать. Митро проводил его глазами, снова повернулся к еще покачивающемуся пологу шатра и больше уже не сводил с него взгляда. Время от времени ему казалось, что чей-то внимательный глаз рассматривает его сквозь прореху. Но девчонка так и не появилась. Петька скоро вернулся, таща за рукав сердитую и на ходу что-то втолковывающую ему Варьку. Едва подойдя, она отбросила Петькину руку и испуганно сказала Митро: — Не пытайся даже, Дмитрий Трофимыч. Ты приметил, что у ней монета на шее? Просватана девочка, за ихнего же парня[48]. Выкинь из головы. На Троицу уже свадьбу сыграют. Болгары за невест золотом платят; отец парня за эту Илонку двенадцать талеров дает – вот таких! — Ладно… – глухо бросил Митро, с неприязнью посмотрев на «блюдце», которое Варька изобразила пальцами. – Ступай, сестрица. Спасибо. Варька послушно отошла, но обратно к цыганкам не побежала, сев неподалеку на траву и не сводя с Митро напряженного взгляда. Оставшийся Петька недоверчиво смотрел на друга. — Да что ж тебя забрало-то так… И зачем только сюда пришли… — Ты ведь видел? – глядя в землю, спросил Митро. – Улыбнулась она мне? — Ну, улыбнулась… — Так, может, плюнет на жениха того? Чем я хуже?! Наш род вся Москва знает! — Так то Москва… – осторожно сказал Петька. – А эти – сами себе господа. И потом – двенадцать монет же… — Двенадцать и я заплачу! — Откуда? – ехидно поинтересовался Петька. – На бегах вчера триста рублей оставил! — Займу! Лошадей продам! Дом! – взвился Митро. — С Яков Васильичем вместе? – засмеялся было Петька, но, взглянув в изменившееся лицо Митро, умолк на полуслове. Расстроенно почесал затылок. – Ты бы уж это… не орал бы так, морэ. Нас тут зарежут еще. Кто их, этих болгар, знает… — Руки коротки! – огрызнулся Митро. И вдруг резко отвернулся от Петьки, потому что полог шатра поехал в сторону. Девчонка выскользнула из-под него с тряпкой в руках. Не глядя на мужчин, подошла к кострищу, подняла котел, тщательно протерла его и зашагала к соседнему шатру, где толпились цыгане. Но на полдороге, не удержавшись, обернулась через плечо, блеснула глазами, улыбнулась – и бросилась бегом, только взметнулся желтый подол юбки. |