Книга Мы странно встретились, страница 131 – Анастасия Дробина

Через месяц в Ярославль пришла настоящая весна. Пышной белой кипенью зацвели яблоневые сады, раскинувшиеся над Волгой, по воде великой реки засновали, заходили пароходы и барки, город утонул в молодой зелени, небо, с утра до позднего вечера синеющее ясным светом, к вечеру затягивалось легкой дымкой облаков, таяло на закате в розовом сиянии. В садах по вечерам заливались гармони, слышалось слаженное пение, вдоль высокого берега прохаживались бесчисленные парочки, воздух резали быстрые стрижи, повсюду кучками толклась беспечная, радующаяся теплу мошкара.

В один из майских вечеров в Театральный переулок вкатилась извозчичья пролетка. Экипаж остановился возле дома попадьи Свекловой, до самой крыши исчезнувшего в розово-голубой пене цветущей сирени, и молодой извозчик, обернувшись, пробасил:

— Вот, вась-сиясь, как приказывали. Он самый домик.

Из пролетки выпрыгнул Владимир Черменский. Он был в новой серой кашемировой паре, мягкой шляпе, через руку было перекинуто легкое летнее пальто. За ним выскочил Северьян в лихо заломленной на затылок фуражке, но Владимир, не обернувшись, сказал ему:

— Посиди тут пока.

Северьян обиженно дернул плечом, но спорить не стал и отошел к извозчику, разминая в пальцах папиросу. Владимир же быстро прошел через поросший травой двор, взбежал по крыльцу, несколько раз ударил кулаком в дверь.

— Эй! Есть кто-нибудь?

Ему долго не открывали. Затем из сеней послышались медленные, словно усталые шаги, дверь открылась, и Владимир увидел стоящую в полутьме сеней женщину, кутающуюся, несмотря на теплый весенний вечер, в тяжелую шаль. Ее черные волосы были непричесаны и кое-как собраны в узел на затылке, под глазами лежали сизые тени, из-под небрежно наброшенной старой кофты виднелся край ночной сорочки. Женщина молча подняла на Владимира немигающие, светящиеся тусклым блеском глаза.

— Здравствуйте, — нетерпеливо сказал Черменский. — Актриса Софья Николаевна Грешнева здесь проживает?

— Володя, ты меня не узнаешь? — не ответив ему, спросила женщина. Черменский молча, изумленно всмотрелся в ее изможденное лицо. Потом его губы дрогнули, и он недоверчиво спросил:

— Маша?.. Как?.. Ты?..

— Ну, слава богу, узнал все-таки, — слабо улыбнувшись, сказала она. — Я тебя в комнаты не приглашаю, там не прибрано. Давай на дворе постоим, я хоть подышу. Три дня не выходила, голова кружится…

— Что с тобой? — испуганно спросил Владимир, машинально шагая назад и давая Мерцаловой пройти. — Отчего ты… такая? Ты больна?

— Родила недавно, — без смущения, равнодушно сказала Мерцалова, глядя через плечо Владимира на садящееся за Волгу красное солнце. — Ох, хорошо на улице, свежо как… Двух месяцев до срока не доносила, умер он. Даже окрестить не успели. — Она вдруг странно улыбнулась, по-прежнему не глядя на Черменского. — Это меня бог наказал… Или, наоборот, помог. Опять я вольная птица. Вот только осталось в себя прийти немного.

— Как же ты… родила? — глупо спросил Владимир, безуспешно пытаясь поймать ее ускользающий взгляд. — Кто же отец? И где он?

— Не знаешь, как рожают? — Мерцалова, казалось, не услышала последних вопросов, хотя в углу ее губ Владимиру почудилась усмешка. — Как другие, так и я. Вот, сижу, письма из Тулы жду, там, кажется, ангажемент может быть.