Онлайн книга «Дети Йеманжи»
|
И внутри дома всё осталось таким же: поднятые жалюзи, полосы солнца на дощатом полу, зеркало в резной ореховой раме на стене, комод с фигурками святых, статуя Йеманжи с младенцем на руках и кружка чистой воды перед ней, кровать с тканным из полосок материи покрывалом, фотографии на стенах… И даже старые игрушки Эвы всё так же валялись в деревянном ящике. И её книги лежали на полке, и карточка, где Эва в школьной форме гордо улыбалась в объектив, стояла на стареньком радиоприёмнике. И бабушкины спицы торчали из клубков шерсти в коробке на подоконнике. И полосатая кошка сидела под столом, вылизывая себе лапу. Сеу Осаин накрывал стол для кофе. Ему помогал Марэ. Обалу сидел возле полки с книгами и, протягивая руку то за одним, то за другим томом, раскрывал их и пробегал глазами строки. Его лицо было по-прежнему сумрачным, он избегал встречаться глазами с Эвой и братом. — Малышка, моё печенье, конечно, хуже, чем пекла Энграсия… – Сеу Осаин поставил на стол керамическое блюдо с тёплым шоколадным печеньем – точь-в-точь таким же, как делала бабушка, – Но, может, тебе тоже понравится. Эва застонала от счастья и немедленно сунула одно печенье в рот. Конечно, оно оказалось другим. В привычном шоколадном вкусе появилось что-то остро-травяное, пряное, душистое, незнакомое – но такое притягательное, что Эва с наслаждением проглотила печенье и потянулась за следующим, даже не глотнув кофе. — Замечательно, сеу Осаин! Оно очень вкусное! Вы научите меня? — Ты испечёшь своё, малышка, – широко улыбнулся старик, доставая сигареты. Он уже успел прикурить от протянутой Марэ зажигалки и сделать первую затяжку, когда Эва спросила: — Но как же это получилось? Когда бабушки не стало, разве этот дом не продали? — Продали, – с готовностью кивнул сеу Осаин. – Мне. Эва вытаращила глаза. Марэ тихо рассмеялся, глядя на неё. Старик улыбался тоже, невозмутимо дымил сигаретой. — Но… сеу Осаин… Ведь это ферма… много денег… Разве у вас?.. — У меня, конечно, их не было. Но твои братья и тётка сделали всё, чтобы ферма Энграсии не ушла в чужие руки. Она теперь принадлежит всем нам. – Старик улыбнулся, показывая крупные желтоватые зубы, – И сегодня здесь наконец-то снова будет макумба! — Она будет, даже если не найдётся Шанго? – уточнила Эва. Сеу Осаин вздохнул. Помолчал, ероша ладонью седые курчавые волосы. Тяжело выговорил: — Ума не приложу, как мог мальчик такое натворить… Это не укладывается в моей старой голове. Но макумба будет, да. Дети Йеманжи воззовут к своей матери. Я слышал, что Нана Буруку превзошла саму себя, желая отомстить сестре. И Эшу больше не может сдерживать аджогунов. Невовремя, надо сказать, Шанго наломал дров. Очень невовремя… — Разве Шанго сам не понимает этого? – осторожно спросила Эва. – Он ведь должен знать, что дела плохи! Что братья не справляются без него! Что он нужен здесь! — Он всё понимает, Эвинья, поверь мне, – грустно улыбнулся старик. – Шанго вовсе не глуп. Но он стыдится того, что сделал. Он боится встречи с братьями. Он не может посмотреть в лицо матери. И будет прятаться до последнего, как енот в норе. И, право, его можно понять. Только наша красавица, Ошун, ещё могла бы… — Ошун! – Только сейчас Эва вспомнила о подруге. – Она ведь здесь? У вас? Старик печально кивнул. Эва решительно вскочила: |