Книга Дети Йеманжи, страница 99 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Какая досада, правда? – задумчиво спросила Эва.

— Ужасная, – не почувствовала иронии Нана. Взяла новую сигарету, аккуратно прикурила от блестящей «Зиппо».

— Единственное, чего я не могу понять, – зачем ты связалась с ними. Ты умна – и это не комплимент, а факт. Ты не могла не увидеть, что это за шваль. Ну, допустим, Ошун смогла произвести на тебя впечатление: она это умеет. Но ведь по Эшу всё сразу было понятно! И тем более, по этой дуре Оба! Почему ты так легко позволила использовать себя, девочка моя?

— Это моя сестра… и мой брат…

— Пф-ф, «брат»… «сестра»… Почему же они появились лишь тогда, когда им что-то от тебя понадобилось? Где они были до сих пор? Ты не задавала себе этот вопрос? – с ласковым ехидством спросила мать.

— Они не появлялись, потому что ты этого не хотела. Так сказала бабушка.

— Бабушка… Ох уж наша мать… Ты можешь себе представить человека, способного запретить что-то Эшу? Или этому извращенцу Шанго?!

Эва молчала, глядя через плечо матери в синее окно. Стараясь не тревожить поднявшийся в горле комок, спросила:

— Это ведь ты недавно рассказала Жанаине про Огуна? О том, что он приходил к отцу просить денег пятнадцать лет назад?

Да, сказать это вслух стоило. Хотя бы для того, чтобы увидеть, как с идеально накрашенного лица матери сбегает торжествующая маска. Впрочем, дона Каррейра не была бы самой собой, если бы позволила чувствам задержаться на лице дольше двух секунд.

— Прекрасно, моя девочка! Ты ещё умней, чем я думала! Когда ты это поняла?

— Когда разговаривала с ним. Он сказал, что Жанаине стало всё известно в ту ночь, когда Шанго…

— Трахнул собственную мать, – с удовольствием выговорив вульгарное слово, закончила Нана.

— Именно, – подтвердила Эва. – Это было в пятницу, под утро. Ты разговаривала на кухне по телефону. Я проснулась. И услышала…

— Ты подслушивала мой разговор с сестрой?

— Любая информация полезна, не так ли? – пожала плечами Эва. – Ты кричала… Сейчас, дай вспомнить… «Ты родила себе дерьмо и собрала в свой подол чужое! Они все – подонки! Твой старший сын ещё пятнадцать лет назад приходил побираться к отцу за твоей спиной! Если ты об этом не знала, то теперь будешь знать!» И что-то ещё, что я забыла.

— Браво, браво, – не меняясь в лице, повторила мать. Глаза её светились ледяным, мертвенным блеском, напомнив Эве об аджогунах. – У тебя отличная память, Эвинья. Кажется, именно это я и говорила. Неужто после этого Жанаина переосмыслила свою жизнь? И наконец-то сняла розовые очки? Боюсь поверить… Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Эва встала. Потянулась, передёрнула плечами. Подошла к окну, за которым был виден порт. Глядя на белоснежный американский лайнер, входящий в акваторию, сказала:

— Ведь это ты рассказала ей о том, что Обалу изуродовал Ошун. И что Ошосси снова связался с наркотиками. И о том, что деньги на это дал ему Марэ. Тебе хотелось добить сестру, не так ли?

Это уже был чистой воды блеф, но по молчанию матери Эва поняла, что не ошиблась. И, не оборачиваясь, продолжала:

— Ты подрезала Жанаине последнюю жилу. Она не могла вынести столько боли сразу. Это было уже невыносимо.

— Перестань говорить языком из сериалов! – скривилась мать. – Я сказала ей только правду – и ничего, кроме правды! А что ещё я должна была говорить, если Жанаина впервые за пятнадцать лет позвонила родной сестре? Вся в слезах, рыдая и захлёбываясь, как последняя истеричка? Я, знаешь ли, не сливной бачок для чужих соплей! И мне вовсе не хотелось тратить своё время на её вопли и причитания! Да ещё среди ночи, когда я банально хочу спать! И имею на это право! В конце концов, Жанаина сама этого хотела! И получила по заслугам! И даже не смогла выдержать удар! Заперлась, закрылась, оставьте меня все, кидания, бросания… тьфу, мерзость какая! И всё сразу пошло наперекос!