Книга Невеста Обалуайе, страница 76 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— И что, узнал? – не поднимая взгляда, спросил Рокки.

— Конечно! Педриньо разогнал из пушки правительственные войска, а носорог остался на фазенде тётушки Анастазии… Дьявол… Сеньор!!! Какого чёрта?!

Наступила тишина. Обалу, приподнявшись на локте, палил Рокки взглядом. Тот, казалось, окаменел в своём кресле.

— Что… что вы делаете у меня в голове, дон Рокки? Убирайтесь из моего ори немедленно!

Обалу собрал все силы, чтобы вытеснить из своего разума чуждую волю, так легко и спокойно проникшую в него. Но напрягать было нечего: он чувствовал себя опустевшим сухим калебасом. Он, Обалуайе, Царь Выжженной Земли, который всегда гордился тем, что в его ори не могут проникнуть даже самые близкие люди! Годы ушли на то, чтобы добиться этого, – и вот сейчас какой-то незнакомец без труда взломал его защиту и роется в его мыслях!

Ещё миг Обалу находился в состоянии первобытного, ледяного ужаса. Ни шевельнуться, ни выговорить хоть слово он больше не мог. А затем чужое ори мягко, с неторопливым достоинством покинуло его голову, – и в комнате, перебив вонь керосина, запахло дождевым лесом.

Обалу рухнул на циновку. Несколько раз шумно, глубоко вздохнул, преодолевая тошноту. Едва справившись с позывами рвоты, хрипло спросил:

— Как вы это сделали, дон Рокки? Кто вы такой?

— Прости, парень. Я не должен был. – спокойно отозвался тот. – Но я боялся надолго «отпускать» тебя: ты был совсем плох. Теперь, кажется, уже понемногу можно…

Обалу молчал, тяжело дыша. Стараясь унять душившую его ярость, он откинулся на спину и осмотрелся. И чуть было, вскочив, не бросился прочь, забыв о непослушных ногах! Потому что понял: ночь давным-давно кончилась. А в комнате темно из-за заслонивших окно растений.

Деревья напоминали глухой забор. Могучие стволы стояли так близко друг к другу, что между ними нельзя было и пальца просунуть! Ветви с плотными, словно восковыми листьями тянулись в разбитое окно, их обвивали лианы, на которых раскрылись жёлтые, белые и розовые розетки цветов. На сучьях красовались космы зеленоватого мха, разноцветные лишайники. Вот одна из ветвей коснулась плеча Рокки, склонившегося над книгой. Тот, не глядя, отстранил её – и побег, как живой, послушно уполз за подоконник. В комнате пахло влажной гнилью лесных испарений. Сладковатым ароматом распускающихся цветов. Душной сыростью. Ни одного луча света не пробивалось сквозь переплетение ветвей, сучьев и лиан.

— Больше я ничего не мог сделать, – раздалось рядом, и Обалу показалось, что его мысли снова читают. Но, резко повернувшись, он обнаружил, что Рокки уже отложил книгу и смотрит на него в упор. Впервые за неделю Обалу видел его глаза – тёмные, как орехи, мягкие, очень спокойные. И осторожную улыбку, словно её обладатель сомневался: стоит ли вообще улыбаться. Что-то в этих глазах смутно показалось Обалу знакомым.

— Ни одна крупная птица не пробьётся через такой лес, – заверил Рокки. – И цапли Ийами тоже не рискнут. Переломают крылья с клювами – и только.

— Почему вы не позволили Шанго убить Ийами? Молнии Шанго поражают даже мёртвых! Он уничтожил бы ведьму, и вам не пришлось бы… – Обалу осёкся, увидев руку Рокки – ту, которой он поймал молнию. Она была опалена до самого локтя и напоминала почерневший сук дерева.