Книга Горюч камень Алатырь, страница 194 – Анастасия Дробина

— Вы застрелитесь? – без улыбки уточнила она. Огромные, чёрные глаза пристально смотрели на него.

— Нет, к сожалению. Не имею права, – честно ответил он. – У Маняши, кроме меня, никого нет. Но как только она выйдет замуж, я с чистым сердцем удавлюсь, потому что… Потому что – сколько можно?! Я люблю вас, Вера. Я слишком долго жил без вас. Я более не могу.

Она молча смотрела на него. Затем тихо сказала:

— Князь Тоневицкий вовсе не был тем… что вы сказали. Но вы вряд ли это поймёте.

— Не пойму никогда! – свирепо отозвался Закатов, чувствуя, как за спиной его горят и полыхают мосты. – Нельзя решать свои семейные неурядицы за счёт сломанных чужих судеб и…

— Никита, Никита! Трое детей, оставшихся сиротами, – это вам «семейные неурядицы»?!

— Вера! Вы ответите мне, или!.. – зарычал он.

— Да, да, да! И не кричите, перепугаете людей… – Вера улыбнулась ему почти испуганно. – Что ещё, интересно, вы думали услышать в ответ?! Никита… Ох, пожалуйста, к чему… Ну что же вы делаете?.. Мы ведь уже не молоды, Никита! Послушайте же меня…

Но Закатов ничего не хотел слушать. Он стоял на коленях, неловко сжимая руки женщины, которую любил всю свою жизнь, и покрывал торопливыми поцелуями её мокрые от слёз пальцы. И отчётливо понимал, что, если придётся очнуться от этого сна, он безответственно удавится в собственном сенном сарае.

— Лошади готовы! – провозгласил смотритель крошечной станции в ста пятидесяти верстах от Екатеринбурга, входя в крошечное, заполненное усталыми людьми помещение, – Пожалуйте, ваше сиятельство! И метель как раз улеглась!

— Никита, это, кажется, для нас, – Вера осторожно дотронулась до руки задремавшего мужа, и Закатов, вздрогнув, открыл глаза.

— Уже наши?.. Воля твоя, Вера, я никогда не привыкну к этому «сиятельству»… Что ж… стало быть, пора ехать! Ты не голодна? Не хочешь ещё чаю?

— Ничего не хочу! – Вера отложила потрёпанную книжку журнала, вздохнула, – Вообрази, нашла здесь «Русский вестник» с повестью Жуковой – старый-старый! Я ещё девочкой начала, помню, это читать, а маменька у меня отобрала, сочтя чтение это непристойным для девицы. Сейчас вот прочла – и ничего не нашла непристойного. Просто скучно, пошло, глупо… А я-то терзалась всю юность – выйдет ли Натали за Левина и бросит ли своего нудного генерала? Как будто не было сразу ясно, чем дело кончится, – Вера встала, взяла шубу, лежащую тут же на лавке, – Как представлю, что совсем скоро увижу Мишу, его жену, их детей… Ни есть не хочется, ни пить! Идём скорее! Да где же Федорка? Уснула, что ли, в людской?

— Туточки, барыня, и ничуть не сплю, – румяная Федорка ворвалась в комнату вместе с клубами морозного пара, – Уже все вещи в тройку снесла, да ямщик пособил! Воля, конечно же, ваша, но, может, отпустите этого да другого дождётесь?

— Федора, что за вздор? – удивился Закатов, – Мне сказали, что Савватеев – лучший ямщик на этом тракте! Это большая удача, что именно с ним мы едем!

— Так и есть, ваша милость! – подтвердил смотритель. Говоря, он низко кланялся, и женская клетчатая шаль то и дело сползала с его плеча, а лампа в руке описывала круги. – Ухватистей Ваньки Савватеева никого на тракте нету! Самые наиглавные генералы, которые по срочной казённой едут, завсегда его требуют! Знают, что доставит и в срок, и без оплошки! Такой тройки, как у него, ни у кого до самой Чусовой не сыщете! И дорогу знает, и с конями сам-друг… да и не пьёт ни капли!