Онлайн книга «Горюч камень Алатырь»
|
Снег за окнами валил уже стеной. Устинья и Василиса, украдкой косясь на лесных пришельцев, наспех разогревали в печи остатки вчерашнего кулеша. У Василисы ещё дрожали руки, на ноге запеклась коричневой коркой ссадина, и она упрямо отворачивалась от острых взглядов Устиньи. На полу Петька играл с Танюшкой, вновь и вновь подбрасывая вверх блестящие камешки. Дед, назвавшийся Трофимом Акинфичем, уже несколько раз взглядывал в их сторону, чему-то чуть заметно улыбаясь. Сын старика, Гришка, к столу не пошёл и остался сидеть на пороге в обнимку с ружьём. На вид парню было лет двадцать. В его кудрявых, как у отца, иссиня-чёрных волосах таял снег, струйки воды бежали по лицу, и Гришка неспешно вытирал их широкой ладонью. Ловя на себе насторожённые взгляды женщин, он улыбался в ответ, но в желтоватых, как речная вода, глазах парня блестело что-то пугающее, недоброе. «Глазюки-то, как у рыси…» – неприязненно подумала Устинья. Она заметила, что Гришка, едва оказавшись в балагане, первым делом перезарядил ружьё. Ефим тоже увидел это и демонстративно поставил рядом с собой, прислонив к печи, свою кремнёвку. Дед Трофим усмехнулся, но ничего не сказал. — Стало быть – с иркутского Николаевского? – спросил он, положив на стол локти и недоверчиво поглядывая на Ефима. – Это же отсюда вёрст семьсот будет… Не врёшь ли, парень? Ефим только пожал плечами. — А отчего ж так поздно подорвались? Ваш брат обычно-то по весне ноги делает! А ты с бабьём да с дитями на зиму глядя через тайгу попёр? Куда как умён! — Не глупей тебя, – хмуро буркнул Ефим. – Коль попёр – стало быть, нужда случилась. — И как же вы шли? Ефим рассказал всё как есть: скрываться было незачем. Упомянул и долгий путь через тайгу, и болото, в котором они чуть не нашли свою погибель, и бурята Гамбо, и сплав по реке, и ревущие пороги, и чёрную дыру под камнем, где сгинул Антип. Дед Трофим слушал внимательно, не задавая вопросов. Изредка переглядывался с сыном. Под конец покачал головой: — Это вы через Росомашье болото попёрлись? Да там лоси в един миг с рогами в трясину уходят! За каким лядом вас туда дунуло? — Заблукали – вот и дунуло. — Угу… А зачем же вам бурята выхаживать занадобилось? Столько времени на него потеряли! У них-то с вашим братом разговор короткий! — Вон – Устьке сдалось… – кивнул Ефим на жену. – Она у меня знахарка. Вся волость к ней на завод лечиться ездила. Даже и начальство не брезговало. Дед Трофим с интересом повернулся к Устинье. — Так это ты, что ль, Устя Даниловна с Николаевского будешь? — Я, – коротко ответила она. – Нешто слыхал? — Приходилось, – отозвался старик. Немного помолчав, спросил, – Нешто так худо теперь на Николаевском, что и тебе житья не стало? — Не разумею, о чём молвишь, – сухо сказала Устинья. – Я – баба каторжанская. Не лучше других жила. Дед Трофим усмехнулся. В который раз взглянул на Петьку с Танюшкой, катавших камешки по половицам. Ефим не сводил с него глаз, отчётливо осознавая, что старый хрен здоров и крепок, а Гришка его – тот ещё волчина, и, в случае чего, – справится ли он с ними один?.. «Нашёл время, Антипка, на тот свет свалить… – снова с острой горечью подумал он. – Ну вот как без тебя-то? Теперь и спину прикрыть некому…» Словно почуяв его мысли, дед спросил: |