Онлайн книга «Полынь – сухие слёзы»
|
Девки переглядывались, солидно качали головами. Рыжая Танька робко пыталась вступиться за подружку, но Акулина подняла её на смех. — Танька-то наша, гляньте, святая! Эта ведьма у ей жениха увела себе на забаву, околдовала парня, а эта заступается! Ты давай, давай, расскажи людям, как твоя Устька мирских коров сдаивала, молоко сосала, покуда дети с голоду крючились! Расскажи! — Брешешь ведь ты, подлая! – со слезами на глазах кричала Танька. – Всё брешешь, всё не так говоришь! И я дура была, что рот открыла! Да разве тебе об чём по тайности сказать можно?! Всё переврала, змея! Но в ответ ей нёсся только издевательский смех. А круги в полях меж тем появлялись вновь и вновь. Тщетно мужики старались подглядеть ведьму и отмолотить её осиновыми кольями прямо на месте пакостничества: уморенные до полусмерти работой, они засыпали в засаде ещё до того, как молодой месяц повисал над пустым полем. А после Ильина дня ударила новая беда: коровья смерть. В Болотееве и без того было мало коров: кормить скотину там, где люди ели недосыта, было некому, и лишь в десятке дворов были худые, чахлые коровёнки – не считая пяти силинских и барского стада. Однажды ночью не поднялись с подстилки, отказались выходить в поле сразу три коровы. И над деревней поднялся бабий вой. По коровам голосили, как по дорогим покойникам, понимая, что теперь уже пришла смерть голодная, злая, неминучая. — И на кого ж ты на-а-ас, Ноченька, на кого ж ты нас, роди-и-имая… – верещала, колотясь о дверь коровника растрёпанной, простоволосой головой, тётка Лукерья. – Господи, гос-по-ди-и-и, все дети… Все с голоду… Кормилица ты на-а-аша, да пошто ж ты… Ить сами голодали – тебя кормили, с чего же ты, жданная, миленькая моя, да ты встань, встань… Но корова лишь горестно, протяжно мычала, уже не в силах даже поднять головы с истоптанной, грязной соломы. С другого конца деревни неслись такие же завывания: там тоже слегли рогатые кормилицы. А когда прошла весть о том, что и у Силиных сдохла рыжая холмогорка, село взорвалось. — К Савке надо! – кричали одни. – Он знает, что делать, то дело колдовское! Он своим ведовством нечистую силу изгонит! — К отцу Никодиму! – вопили другие. – Пусть молебен отслужит, с Пречистой Богородицей по коровникам пройдёт, авось толк будет! — Что твой отец Никодим, что твоя Богородица! – рычали третьи. – Дождёшься помочи-то с них… Вон уж и так впору по миру идти, последние коровёнки дохнут, на барщине не продыхнуть, ржа вся полегла… Одно осталось – самим в домовину лечь и крышкой накрыться… Всё, смертушка пришла! — Ведьма… Ведьма… – слышалось везде. Бабы толпой кинулись к Савке. Тот вышел к ним навстречу сонный и взъерошенный. Почёсываясь, лениво повторил старую речь: вредит ведьма, но он ни за какие деньги, ни за какие посулы с ней не свяжется, потому что сильна она через меру и вся нечистая сила за неё горой стоит. — И не просите, бабьё, и пробовать не стану! – зловеще объявил он и ушёл, хлопнув дверью, в свою избёнку. Бабы потерянно молчали. Впрочем, через несколько минут Савка появился снова и, скребя затылок, посоветовал выбрать тёмную ночь и попробовать изгнать коровью смерть самим. — Учить мне вас?! Сами, поди, знаете, как надо. И бабки ваши делали, и мамки! Мужиков только упредите, чтоб носа на двор не сунули, не то… |