Книга Полынь – сухие слёзы, страница 83 – Анастасия Дробина

— Как же хорошо… А я думал, Пушкин скучный.

— Отчего же?! – поразилась Вера.

— Я учил его наизусть, по приказанию папеньки.

— Что же вы учили?

Коля встал, выкинул вперёд руку, набрал в грудь воздуха и, выпучив глаза, забарабанил:

— Я памятник себе воздвиг нерукотворный к нему не зарастёт народная тропа вознёсся выше он главою непокорной александрийского столпа…

— Недурно, – стараясь не смеяться, сообщила Вера, когда мальчик закончил и долго ещё, стараясь отдышаться, как рыба, хватал ртом воздух. – Надо полагать, вы много времени потратили, чтобы затвердить это?

— Целую неделю! – с гордостью заявил Коля. – Дольше я только «Символ веры» учил у отца Евлампия!

— Так объясните же мне, в таком случае, как вы поняли это стихотворение.

Просьба гувернантки поставила Колю в тупик, и он долго и растерянно смотрел на Веру своими черешневыми глазами.

— Как можно… понять стихотворение, мадемуазель? – наконец почти шёпотом спросил он, и Вера снова чудом не расхохоталась.

— Сами, своими словами расскажите мне, о чём писал Пушкин в этом произведении, что он хотел сказать?

— Ну… памятник… народная тропа… как у нас к колодцу, – пожал плечами Коля. Вера озабоченно подумала, что «Памятник» слишком сложен для девятилетнего мальчика, но всё же храбро постаралась растолковать простыми словами классическую оду. Коля морщил лоб, ерошил пальцами волосы, сопел: силился понять, но видно было, что дело с места не идёт.

— Я глупый, да? – огорчённо спросил мальчик. – А папеньке очень нравилось…

— Я тоже рада, что вы учите стихи, – улыбнулась Вера. – И что вам нравится Пушкин. Послушайте лучше вот это:

С последними строчками Коля захохотал.

— Неужели это тоже Пушкин? Как… как забавно! И весело! Ещё, мадемуазель, ещё, пожалуйста! Вы так славно читаете, вот бы мне научиться!

— Вы научитесь непременно, но вам пора гулять, – едва скрывая сожаление, вздохнула Вера. – А у меня – занятия музыкой с Аннет.

Полтора часа занятий пролетели, как одна минута: Аннет, несмотря на свои восемь лет, была старательна и очень одарена музыкально. Уроки с ней Вера считала удовольствием, девочку не надо было ни подгонять, ни поощрять, она сама рвалась к инструменту и всерьёз расстраивалась, когда Вера прекращала занятие. Князь считал, что всё хорошо в меру, и был уверен, что от долгого сидения за фортепьяно у дамского пола развиваются мигрени. Вера не осмеливалась спорить, хотя и видела: серьёзные занятия могли бы очень развить эту умную, любознательную малышку.

Весело поблагодарив гувернантку, Аннет убежала играть. Вера собрала ноты, закрыла инструмент и вышла из залы. Было около полудня, но, взглянув в окно, девушка увидела, что над взволнованно шелестящим садом собираются тучи. Всё небо над озером уже сплошь было обложено густой синевой, по воде бежала быстрая рябь. Следовало выйти в сад и поискать Колю.

Когда Вера, на ходу набрасывая шаль, спустилась в парк, там уже сильно потемнело, и старые липы в аллеях глухо гудели ветвями. Ветер гнал по дорожке песок и сухие листья; вдалеке блеснула сверкающей нитью молния, приглушённо загрохотал гром. Домик голубятни, поднятый на толстом столбе, смутно белел на фоне неба; стая турманов бесстрашно носилась над ней, и Вера, остановившись, невольно залюбовалась кувырканиями пушистых пёстрых комков.