Книга Чудовище из озера, страница 73 – Анастасия Дробина

— Нашё-ёл!!! – потряс весь дом дикий вопль Шампоровского, который на протяжении всей беседы молчал и увлечённо тыкал в свой смартфон.

— Вот, Сонечка! Нашёл! Христианские символы и каноны в иконописи! То-то мне сразу этот красный лев не понравился! А всё на самом деле очень даже просто! Бумажный эскиз выполнен так, словно на нём – Иван Сватеев! Тот, который партизан! И в уголке эскиза порхает вполне себе живой ангел! А ангел в иконописной символике – знак евангелиста Иоанна! Иоанна! Ивана! И много-много лет этот эскиз лежит в шкафу у художника! И я готов поклясться, что Фёдор Островицын сам сначала не знал, кого из братьев он изобразит на стене церкви! Судя по эскизу – собирался всё же рисовать Ивана! И почему, собственно, нет? Герой, партизан, поезда под откос пускал, погиб в бою смертью храбрых! Его портрет среди прочих никого бы не удивил. Но время идёт и идёт… Молодёжь из Островиц и Сватеева разъезжается, старики умирают, обе деревни пустеют. Никто уже не помнит истории братьев Сватеевых, никому не интересны те давние события. Никому – кроме постаревшего Фёдора. И художник понимает, что пора наконец вернуть Матвею Сватееву доброе имя! Но как это сделать, оставаясь связанным словом? И старый художник делает гениальный ход! Из обычной серой телогрейки всего несколькими штрихами Фёдор Островицын делает красное одеяние – символ страдания и мученичества! Убирает животрепещущего ангела, рисует его сложившим крылья на земле, давая понять, что Иван Сватеев уже мёртв… а вместо ангела рисует льва! А лев, согласно иконописным канонам, – символ евангелиста МАТФЕЯ! И вместо партизана Ивана Сватеева, убитого за неделю до роковых событий, получаем на церковной стене его брата! Матвея Сватеева! Разведчика, который скрывался под маской полицая! Который, рискуя всем на свете, спас цыганскую семью и детей своих односельчан! Фёдор Островицын, не нарушив слова, сказал всё, что должен был сказать! Вот что значит школа Нестерова и Корина! И древняя христианская символика, которую разгадает лишь тот, кто хочет разгадать! Стас, я прав?

Стас молча, не сводя глаз с Шампоровского, кивнул.

— Потрясающе… – пробормотал старый генерал.

— И всё же глупо, – помолчав, упрямо сказал Пашка. – Во всей деревне никто не разбирается в христианских символах. Война давным-давно закончилась. Жителей не осталось! Какой смысл был зашифровывать портрет Сватеева, если никто и не собирался его расшифровывать? Церковь бы попросту снесли, картины бы пропали, и…

— Для этого дед и вёл свои дневники, – хрипло перебил его Стас. – Он знал, что я их рано или поздно прочитаю. Вот только последние записи пропали: бабка сожгла. И я ничего не смог узнать о семье Сватеева.

— А семья нашлась сама, – усмехнулся генерал Полторецкий. – Максим, зачем вы купили землю со старой церковью? В самом деле собирались строить галошный завод?

— Конечно, нет, – хрипло отозвался Таранов. – Но и всего этого, что вы рассказали, я тоже не знал. Просто не мог знать. Бабка про деда вообще ничего не рассказывала. Погиб, говорила, на войне, а документы пропали… а сама плакала. Я, когда подрос, уже конкретно стал у неё спрашивать: почему уехали из деревни, да ещё в такую даль – в Казахстан? Но бабка молчала. У неё только две фотографии сохранились, где дед совсем молодой. Ещё даже до отсидки. Несколько лет назад я начал искать по архивам – ничего не нашёл! Ни где воевал, ни где погиб – никаких сведений! У меня-то не было связей в военном министерстве! А я к тому времени уже переехал в Москву, бизнес наладил… Решил съездить на родину бабки и деда, сюда, в Островицы. Приехал. Тут ещё жили тогда несколько стариков. Показали мне церковь, картины… Твой дед, между прочим, и показывал! – резко обернулся он к Стасу. – И я сразу вижу на стене этот портрет! Спрашиваю – это Матвей Сватеев? Нет, это его брат Иван Сватеев, партизан, воевал здесь. А его брат тоже партизанил? Нет. Он… – Таранов умолк, не договорив.