Книга Они меня не знают, страница 22 – Анастасия Родунер

«Конечно, но только чуть позже если разрешите. Мне срочно нужно поговорить с бабушкой Анджелой».

После этих слов Френсис лишь легонько кивнула головой в знак извинения и быстрым шагом ушла в сторону бабушки. Мадам Дюжаль, наговорившись решила держаться в стороне, ее строгий женский костюм с длинной юбкой и жакетом сильно отличался от женственных и легких по силуэту нарядов, из-за чего она сразу сделала для себя вывод, что общаться здесь ей будет не с кем. Френсис только пару минут смогла проговорить с бабушкой делая для других вид, что ведет важную беседу. На деле она лишь выслушивала критику о том, что ее платье не подходит для девушки, которая должна стремиться к замужеству. То, что Френсис о замужестве даже и не думала она говорить не стала и просто молча кивала в ответ. Музыка резко перестала играть от чего гости затихли и спустя пару секунду помещение окунулось в перекрёстную игру Роберта на том самом фортепиано, которое пугало Френсис. Все взгляды были прикованы к виртуозной игре.

Закончив играть и выслушав хвалебные высказывания в свой адрес, мистер Уилсон посмотрел на Френсис и объявляя произнес — «Наша новая знакомая мисс Френсис обещала нам сыграть пару композиций. Я предлагаю поддержать юную леди!». В ответ на аплодисменты ей пришлось сесть за фортепиано, глубоко вздохнуть и поначалу нехотя и слегка ускоряя верный темп начать исполнение. Спустя пол минуты Френсис уже не слышала звон бокалов, стук каблуков и шёпот гостей, обсуждающих ее игру, она закрыв глаза слилась с мелодией и на одном дыхании закончила произведение.

Уже глубокой ночью сидя у окна Френсис осознала почему ей не было страшно. Она играла для Сирила, для того чьи письма уже не придут к ней, кому написать она больше не сможет, ведь прошло две недели, а ответ она так и не получила. Значит письмо дошло на старый адрес, а он все еще пишет ей в Париж ожидая ответ, который настигнет, но лишь спустя еще много лет. Если только им суждено встретиться случайно, если только она еще вернется во Францию.

В конце ужина она наблюдала за тем как мистер Уилсон подливает отцу виски и хвалит платье ее матери. Френсис была рада, что у семьи возможно появиться путь и слегка наглый, но все же друг. Она ведь не слышала, что большую часть беседы Уилсон расспрашивал о ней и приглашал семью на званый ужин в конце месяца. А родители, обеспокоенные отсутствием у дочери жениха поспешно дали обещание прийти всей семьей.

Мр. Уилсон несмотря на свой возраст в 39 лет был одиноким человеком, всю свою жизнь он положил на алтарь бизнеса чего никогда не стыдился. Отец передал ему приличное наследство, которое, к счастью, он смог не только сохранить, но и приумножить, купив швейные фабрики. Уилсон любил не только работу, он также ценил дружбу из-за чего очень уважал дядюшку Эндрю, ведь они когда-то вместе служили. Эндрю тоже отзывался о младшем товарище как о благородном и смелом мужчине, который был одинок, по его мнению, только из-за своего пристрастия к бизнесу, что не оставляло свободного часа для любви. К своим годам он наконец понял как сильно нуждается в женкой заботе, потому все чаще стал посещать мероприятия и все меньше волновался оставляя рабочие вопросы на заместителях. Так, уже несколько дней он без сна страдал по приезжей парижанке, столь очаровательной, что она без труда поселилась в его голове, чего он позволить не мог. На третий день своих терзаний Уилсон завалил себя работой решивши проехаться по своим владениям и проконтролировать рабочие вопросы. С наступлением войны бутики стали закрываться, у простых людей не было денег на новые платья, а потому швейные фабрики в срочном порядке из модных единиц превратились в единицы военные. Плотное сотрудничество с государством обязывало следить за всем в разы бдительнее, поэтому проверять стоило довольно часто. И лишь смотря из окна кабинета он успевал поразмышлять над Френсис, над тем, как она прекрасно играла, над ее темными словно ночь волосами и над его дерзкой подставой с ее выступлением. Не злиться ли она на него? Вот что волновало его весь день. А самое главное, не занято ли у нее сердце.