Книга Мышка, страница 23 – Алла Каргина

Алана смутилась еще больше.

Желая помочь ей обойти эту, судя по всему, неприятную тему, доктор перевел разговор на себя:

— Ничего страшного. Я могу заехать вечером и осмотреть мисс Линли. Когда вам будет удобно?

— Мне?

— Вам, в смысле, не вам лично, а вам обеим.

После ночи безумных мечтаний разговор с Аланой давался доктору нелегко. Ей тоже почему-то было непросто. Она периодически кидала взгляд в сторону секретера, на котором стояли две вазы с букетами: одна с белыми фиалками, а другая с алыми розами, принесенными Заком.

Да не с алыми, а с темно-розовыми!

Разговор прервал легкий вскрик и всплеск, донесшийся из ванной. Алана бросилась туда. Доктор попытался было последовать за ней, но вовремя подумал, что Кристина, скорее всего, не одета, и притормозил.

Вскоре Алана вышла из ванной, на ходу вытирая руки:

— Простите, доктор, я нужна Крисси. Если вы…

— Нет-нет, что вы, я пойду. Не буду мешать. Я зайду. Позже.

И доктор ретировался, оставив ее в легком недоумении.

Питер злился. Уже неделю он здесь, а результата — ноль. Старик Солсберри морочит ему голову, оттягивая принятие решения. То ли просто боится, то ли ждет чего.

Что ж, дадим ему эти двое суток. Не родит — буду решать сам. Хотя что тут решать — уеду, и все. Пора возвращаться.

Питер почти дошел до своей комнаты, когда заметил Беннета, подающего ему странные знаки. Питер остановился. Камердинер принялся показывать пантомиму, смысл которой Питер разгадал как «надо поговорить». Поняв, что дело нечисто, он пошел в сторону Беннета, но тот упорно уводил Питера от его комнаты. Наконец Беннет нашел свободную комнату — туда же зашел Питер.

— Слава богу, сэр, вы все поняли верно. А то я мобильный в комнате забыл, пока схожу за ним, пока…

— И в чем дело?

— В мисс Монтгомери, сэр. Я не мог позволить, чтобы она увидела это.

Питер обомлел, увидев, как из-за спины Беннета осторожно показывается… букет розовых фиалок.

— Какого?!..

Питер смотрел на камердинера, возвышавшегося над ним на добрых полметра, и не знал — плакать ему или смеяться. Букетик фиалок в руках этого, по меркам Питера, великана выглядел нелепо и очень смешно. Только Питеру было не до смеха:

— Объяснитесь.

— Для мисс Линли.

— Я догадался. От вас?

— Упаси боже, милорд! Я бы не осмелился!

— А значит?..

Этот тихий, вкрадчивый голос был хорошо знаком Беннету. Именно таким маркиз распекал и увольнял провинившихся.

— От вас, милорд.

— С чего вдруг?

— Вчера вы сказали, что два букета лучше одного. Из этого я сделал вывод, что три точно лучше двух.

Питер закрыл глаза.

Беннет досчитал до пяти и также негромко поинтересовался:

— Передать?

Питер выдохнул:

— Передать.

— Подпишете?

В ответ он молча протянул руку, в которую Беннет вложил букетик. Достав из кармана ручку, Питер подумал несколько секунд и, не придумав ничего лучше, написал на обороте карточки две буквы: «П. Д.».

— Белых не было.

Подняв бровь, Питер посмотрел на Беннета:

— Это имеет значение?

— Розовые — избито. Белые элегантнее.

Питер уже вышел за дверь и направлялся в сторону своей комнаты, когда вспомнил главное и вернулся:

— И Беннет, букетов больше не надо. Никаких. Ни розовых, ни белых. Это ясно?

— Да, милорд. Предельно.

— Очень надеюсь.

И Питер наконец смог спокойно пойти в свою комнату.