Книга Лотос Серебристый, страница 100 – Александра Хартманн

Даниэля пошатывало, и, чтобы не упасть, он крепко держался за косяк.

— Ну раз ты у нас такая умная, так и проваливай, — грубо бросил брат.

И до меня донесся тот особый горький аромат дурмана, который, к сожалению, сгубил уже немало жизней.

— А отец знает, что ты здесь, а не уехал в столицу? — хмурюсь и пытаюсь заглянуть в глубь комнаты. Там должны быть еще люди. Он с кем-то разговаривал.

— Отец? — зло усмехнулся брат. — Сколько, по-твоему, мне лет, а, Киара? Я не ребенок, и не обязан давать отчеты, еще меньше я нуждаюсь в назойливых няньках. А потому проваливай! Марш!

Несмотря на опьянение и слабые ноги, казалось он сейчас кинется на меня и разорвет. В страхе отступаю обратно к тропинке.

— Пошла прочь! — рявкнул он так, что слюна брызнула из его рта.

Дрогнув всем телом, бросаюсь обратно в дом. Как же мне хотелось, чтобы вернулась Джи. Как же мне хотелось, чтобы была жива мама…

* * *

Утро принесло новые вести — под Сайгоном начались массовые бунты. Разъяренные потерявшие остатки надежды бывшие работники заводов, мануфактур и фабрик открыто нападали на офицеров и полицию, грабили дома, убивали людей. Не щадили никого, даже маленьких детей. Отец громыхал и ярился, обзывая бунтующих чертями и мерзкими крысами. Финансовый мир тоже продолжал рассыпаться и рушиться, во многих местах прокатилась волна самоубийств.

Страшно напуганная вчерашним видом Даниэля, я не смела говорить об этом отцу. Он и так был в плохом расположении духа, и новость о столь странном поведении его сына, только бы усугубила мрачное настроение духа Эдмонда Марэ.

Сразу после завтрака я прошла в кабинет и поздоровалась с месье Жаккаром, личным адвокатом и доверенным лицом отца.

— Добрый день, мадам, — поздоровался он, поднимаясь и галантно беря мою руку в белой кружевной перчатке.

— Как поживаете, месье Жаккар? Как дела во Вьентьяне?

— Скажем так волнительно. Но власти делают все возможное и невозможное, чтобы снизить градус напряжения. Даже было велено, украсить город к празднику.

Карие глаза пожилого француза смотрели внимательно и спокойно, на стол на положил тонкую папку, и мое сердце екнуло. Вот оно!

— Да, мадам, — говорит Жаккар, словно прочтя мои мысли, — я принес бумаги по бракоразводному процессу. К счастью, законы французского протектората позволяют совершить такие дела с меньшими издержками, чем нежели это могло произойти, если бы решили разводиться в Соединенном Королевстве или Франции.

— Что ж, это замечательно, — говорю сухо, стараясь унять учащенное сердцебиение.

Адвокат развязал ленты и вынул документы.

— Правильно ли я понимаю, что вы отказываетесь от любых имущественных притязаний в отношении месье Фейна? — спрашивает Жаккар, нацепляя очки и протягивая мне бумаги.

— Совершенно верно, — киваю, — вряд ли я могу претендовать на какое-либо имущество, учитывая срок нашего брака.

Перевожу взгляд на бумаги и пытаюсь вчитаться в текст, но буквы предательски расплываются перед глазами.

— Где мне надо поставить подпись?

— На каждой странице, и в конце, — отвечает Жаккар.

Недолго думая, хватаю ручку со стола и размашисто расписываюсь. Все. Хватит.

— Вот, — протягиваю дрожащими пальцами обратно документ.

Жаккар аккуратно берет его и медленно читает.

— Что ж, — хмыкает он, — сегодня эти бумаги будут доставлены месье Эдварду Фейну для подписи.