Книга Лотос Серебристый, страница 104 – Александра Хартманн

— Рахул! Улица Малая Сорбонна дом пятнадцать! — реву, а саму колотит от непередаваемой ненависти.

Эта часть Вьентьяна располагалась в непосредственной близости от дворца короля, тихий цветущий островок респектабельности и спокойствия, где за ажурными оградами, оплетенными душистыми розами, прятались белоснежные особняки европейской знати, решившей, если не пустить корни, то хотя обзавестись недвижимостью в Индокитае.

— Миссис Фейн! — воскликнула сухая высокая горничная по имени Лидия, отворившая дверь.

— Где он? — едва сдерживаю рвавшуюся наружу ярость.

— Мадам, мистер Фейн, — замялась женщина.

Но я уже оттолкнула ее в сторону, вихрем ворвавшись внутрь.

— Эдвард! — задираю голову и кричу в высокий лестничный проем, убегающий высоко вверх.

— Ох, мадам, мистер Фейн сейчас не может вас принять, — подскакивает тут же Лидия, тараща испуганные глаза. — Он занят.

— Занят? — усмехаюсь, и что-то в моем лице заставляет бедняжку Лидию невольно отступить. — Я уничтожу этого грязного англичанина.

Вбегаю по ступеням, покрытыми бархатным ковром. В этом доме я бывала лишь пару раз и не знала расположения комнат.

— Эдвард!

И я принялась с шумом распахивать все комнаты, уже сбежалась вся прислуга, начиная со старика дворецкого, заканчивая лао с кухни. Подобно разъяренной фурии я металась от двери к двери.

— Миссис Фейн! — заламывала умоляюще руки Лидия.

— Мадам, успокоитесь, — вторил ей дворецкий.

Но это было невозможно. Все, что я желала сейчас — это убить Эдварда.

Добежала до самой дальней двери у окна и с треском распахнула. Эдвард сидел в широком кресле, обнаженный по пояс, а какой-то старик в круглых очках, по-видимому врач, бинтовал его плечо. Открывшаяся моему взору картина поразила настолько, что я замерла. Почему у него повязка? Он ранен? Голова Эдварда была откинута, глаза закрыты.

— А, дорогая, как я рад, что ты решила посетить своего муженька, — бросил небрежно Эдвард, приоткрывая веки.

Звук его голоса, растрепанные каштановые волосы, беспорядочно спадавшие на лоб, сильное гладкое тело подействовали на меня гипнотически. По телу пробежала хорошо знакомая дрожь, и весь мой пыл и горячность в миг улетучились, словно дым над утихшим вулканом, осталось лишь мое несчастное глупое сердце, больно сжавшееся.

Не дай больше себя одурачить, Киара. Мужественно шагаю в комнату, за спиной столпилась растерянная прислуга.

— Мистер Фейн, мы сказали мадам, что вы не можете ее принять, — запричитала виновато Лидия, опасливо косясь в мою сторону, видимо, считая, что я взбесилась.

— Что за глупости, Лидия? Разве я не говорил, что моя жена такая же хозяйка в этом доме, как и я? — Эдвард уже поднялся, и темнокожий слуга сию же секунду подскочил к нему, помогая надеть белоснежную рубашку.

Лидия захлопала глазами, разинув рот.

— Так говорил или нет? — переспросил Эдвард.

— Да, сэр, но…

— Так какого черта, вы препятствуете мадам Фейн входить в ее же дом? — этот вопрос прозвучал таким вежливо-ледяным тоном, что даже мне стало на мгновение жаль бедняжку горничную, на которой уже не было лица.

Эдвард неторопливо застегивал пуговицы, но в этих движениях чувствовалась неудержимая энергия и сила.

— Я более не нуждаюсь в ваших услугах, Лидия, — бросает небрежно, в тот момент, когда слуга повязывает ему шелковый галстук насыщенного винного оттенка и подкалывает золотой булавкой с черным бриллиантом.