Книга Лотос Серебристый, страница 62 – Александра Хартманн

С Джоном Картером они кстати поссорились, к моему глубочайшему облегчению. Они ругались в саду у нас дома, и мне краем уха удалось подслушать их разговор.

— Ты совсем прокурил свой мозг, если думаешь, что я дам тебе деньги на это дело, — зло ухмылялся Джон.

От них меня скрывали густые заросли цветущей магнолии.

— Ты просто трус, Картер, — бросил брат, — и всегда был, еще в Оксфорде. Я предлагаю тебе стать своим партнером в выгодном деле, а ты отказываешься.

— Вы, Марэ, все без мозгов в голове, начиная с твоего дурного папаши, — продолжал Джон.

— Заткнись! — сквозь зубы прошипел Даниэль в сторону друга.

Они удалялись по дорожке к машинам, их голоса становились глуше. Последнее, что я смогла различить, как Джон, глухо бросил:

— Если угодишь в передрягу, Дэн, я не буду больше мараться и вытаскивать тебя.

Я затаила дыхание, из последних сил вслушиваясь. О чем они говорили? У отца и так сейчас столько проблем и забот, не хватало еще, чтобы Даниэль добавил неприятностей.

С этими мыслями вернулась из сада в дом и поднялась к себе в комнату. Сегодня у Талы собираются все наши друзья. Она решила уехать из Лаоса, ее отец поддержал решение дочери. Месье Вилар вообще был более прогрессивных взглядов нежели Эдмонд Марэ. Он давал Тале то, чего так жаждало наше поколение девушек — свободу.

Облокачиваюсь о перила балкона и задумчиво смотрю в даль, там в вечерних сумерках белел храм, несколько женщин в разноцветных одеждах поднимались по ступеням, держа в руках корзинки с подношением. Мысли текли в голове. Думала о многом. Ведь столько всего произошло за короткий промежуток времени. Надо поговорить с отцом о брате. Или, быть может, стоит поговорить с самим Даниэлем? Да, мы никогда не были близки с ним. Пока мама была жива, она объединяла нас своим теплом, но после ее смерти мы стали словно чужие друг другу. Поездка же в Англию изменила брата до неузнаваемости. Тревога застыла у меня в груди. Даниэль явно что-то задумал. Видимо, он просил у Джона денег на очередное свое безумное дело, и тот отказал.

— Все же надо сказать отцу, — бормочу рассеяно, глядя на лиловые холмы на фоне василькового неба.

Как вдруг внизу послышался звук подъезжающей машины. Всматриваюсь между листвы деревьев и различаю мужскую фигуру в белом костюме. Сердце начинает биться чаще. Неужели Эдвард? Он наконец-то приехал! Как же долго я его ждала. Это ожидание измучило меня, не давало покоя днем, но особенно по ночам. Все хотела увидеть. Уже даже почти решилась нарушить все запреты и поехать к нему домой во Вьентьян, растеряв остатки женской гордости. Но теперь он приехал сам! В груди затрепетало от счастья, позади выросли крылья.

Бросаюсь к двери, бегу вниз по лестнице, но на нижней ступеньке растерянно замираю. В это самое мгновение Рой Томпсон склонил голову и поцеловал руку зардевшейся Джи, отец стоял рядом.

— Неужели уже через неделю? — вопрошал отец, хмуря густые брови. — Так скоро?

— Да, месье Марэ, — отвечал с улыбкой мистер Томпсон, не сводя горящего взгляда от сестры, — произошедшее с Джи показало мне, насколько она мне дорога, и потому я хотел бы сочетаться с ней браком в центральном соборе Вьентьяна в следующее воскресенье.

— То же мне, свадьба, — недовольно хмыкнул отец, — разве так подобает выходить замуж дочери французского плантатора — будто нищей цветной из поселка?