Книга Лотос Серебристый, страница 92 – Александра Хартманн

И, оскорбленный француз, шмякая водой в ботинках, прошел вперед и хмуро огляделся.

— Так! Приступаем к обыску! И поживее, ребятки! Наверняка те крысы здесь что-то спрятали.

— Дай мне фонарь, — протягиваю руку Эдварду.

— Зачем это?

— Как зачем? — дивлюсь. — Тоже хочу искать.

Эдвард потряс металлический длинный фонарь и включил его.

— Простите, раджкумари, но фонарь у меня только один, потому, если желаете принять участие в обысках, то придется держаться рядом со мной.

От досады даже ногой топнула. Опять он делает это, словно я какой-то ребенок.

— Я, между прочим, сама проплыла под водопадом, — гордо замечаю, — а уж с фонарем справлюсь и подавно.

Разворачиваюсь и уже хочу обратиться к кому-то другому за запасным фонарем, но Эдвард останавливает меня.

— Да как же ты не поймешь, Киара, — говорит так, словно и в самом деле разговаривает с маленьким ребенком, — что если те аннамцы здесь спрятали оружие, которым собираются убивать короля, а заодно и всю лаосскую элиту, то они наверняка позаботились, чтобы те, кто его нечаянно найдут, уже больше никогда не покидали эту пещеру.

Смотрит так пристально, что по коже бегут мурашки. Будда! А ведь и правда! Нервно оборачиваюсь, при этом судорожно стискивая горячие пальцы Эдварда.

— Ты думаешь, эта пещера охраняется?

— Этой возможности мы не можем исключать, — заявляет он, довольный произведенным на меня эффектом, и снова берет за руку.

Идем по галерее к противоположному выходу из пещеры и замираем, пораженные. На фоне белого диска луны вырисовывались черты развалин храма.

— Черти что, — выругался Эдвард, — ты была права, Киара… Проход через водопад был самым коротким путем к их лагерю.

— Месье Фейн! — Суан Ши подошел к нам, его черные глаза сияли подобно двум агатам. — Вам стоит взглянуть на это.

Идем за ним, туда, где уже стоят остальные мужчины. Все смотрят в углубление в камнях на полу.

— Дева Мария! — перекрестился генерал Марселье.

Эдвард встает впереди, а я выглядываю у него из-за плеча, пытаясь понять, что же всех так поразило. Я ожидала увидеть там какое-то оружие, склад динамита. Но к своему глубочайшему удивлению, все, что предстает моим глазам, это небольшая медная пластина с ладонь размером.

— Что это такое? — недоумеваю я.

— Посмотри, что на нем изображено, Киара, — говорит Эдвард и наводит свет фонаря точно в центр пластины.

Щурю глаза. Какая-то птица в центре креста. Перевожу взгляд на Эдварда, и понимаю, что этот знак означает что-то очень плохое.

— Это символ Тройственного союза, госпожа, — поясняет наконец стоящий рядом Суан Ши, — именно так назывался военно-политический союз Германии, Австро-Венгрии и Италии.

Судорожно стискиваю руки, осматривая по очереди напряженные лица мужчин вокруг.

— Но тогда… тогда это означает…

— Это означает, что наши аннамские голодранцы завладели оружием, которое Германия использовала во время войны, — заканчивает за меня Эдвард.

— И это очень серьезно, — хмурится генерал Марселье. — Нас ждет что-то страшное.

Несмотря на все предостережения, высказанные генералами и Суан Ши, праздник решили не отменять. Меня нисколько не удивило подобное решение властей, сейчас, когда воздух искрил от напряжения в обществе, простым лаосцам чествование их владыки было необходимо, как воздух. Зажечь светильники, сплести душистые гирлянды из жасмина и лотосов, поднести Будде свои молитвы и подношения. Это питало землю Лаоса, бежало по ее венам подобно полноводным рекам. Отнять возможность чествовать национальные праздники означало нанести местному населению такое оскорбление по сравнению с которым лопнувшие в один день банки и обесценивание денег покажется безобидной нелепицей. И французский губернатор хорошо это осознавал.