Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 106 – Татьяна Иванова

— Миссис Скарлетт, не стоит так беспокоиться, я думаю, что все будет в порядке. Занимайтесь своими делами. Но если Вам так спокойнее, я приглашу Джона.

— Ну что ж, Клаус, раз ты так уверен в себе, то и я поеду с легкой душой. Итак, до свидания, мне надо поторопиться, поезд в Джонсборо уходит через полтора часа, а я должна еще вернуться домой и всех разбудить.

Скарлетт направилась к выходу, но Клаус окликнул ее.

— Миссис Скарлетт, я хотел сказать, что у Вас очень хорошая сестра, вот только жаль, что она упрятала себя в монастырь. Как Вы считаете, это у нее надолго?

Скарлетт удивленно посмотрела на Клауса.

— Она говорит, что навсегда!

— Что ж, дело усложняется.

— Какое дело, Клаус, ты о чем?

Клаус пожал плечами и ничего не сказал. Однако выражение лица при этом у него было каким-то глупым или смущенным, Скарлетт не разобрала, а в поезде, вспомнив про это, подумала, уж не влюбился ли Клаус в Керрин?

Они нагрянули в Тару всей компанией неожиданно для ее обитателей. Скарлетт не стала заранее оповещать Уилла и Сьюлин о своей затее – вытащить Керрин из монастыря, по той простой причине, что задумка эта могла и не состояться. А появление тети Полин в Таре было и вовсе явлением маловероятным. Старая дама навещала свою сестру Эллин в поместье только однажды, вместе со своим мужем, вскоре после рождения Скарлетт. А потом сестры всегда встречались в доме Евлалии в Чарльстоне, куда Эллин возила с собой и дочек.

Открыв дверь, Сьюлин ахнула от изумления и принялась душить в объятиях Керрин и тетю Полин. Уилл поздоровался с дамами и велел слугам накрывать на стол. Скарлетт первы делом

спросила у Сьюлин о Мамушке и очень расстроилась, когда сестра сказала, что их старой няньке совсем худо. Керрин насторожилась и тут же изъявила желание увидеть Мамушку.

— Сейчас она спит – сказала Сьюлин. – Не надо ее будить. Сон для нее теперь большая редкость, в основном она просто лежит и стонет от боли, да все призывает маму. А последние два дня она часто впадала взабытье, и мы уж думали, что она из него не выйдет. На глаза Керрин навернулись слезы.

— А Мамушка узнает меня? – спросила он у Сьюлин.

— Не волнуйся, Керрин, рассудок у Мамушки ясный, вот только силы ее покинули. Ты даже не представляешь, как она тебе обрадуется.

В ожидании ужина дамы расположились в гостиной и Скарлетт обратила внимание, как изменилась младшая сестра, лишь только осознала, наконец, что находится в родном доме.

Керрин сидела в кресле, но не расслаблено, как бывает после долгой дороги, когда человек утомившись в пути старается дать себе отдых. Поза ее была напряженной и в каждом движении сквозило нетерпение. Казалось, она вот-вот вскочит с кресла и пустится обегать весь дом, от первой до последней комнаты.

Она обводила взглядом родные стены гостиной и всматривалась в милые сердцу старые догерратипные портреты мамы и папы. Этим портретам удалось пережить войну и остаться невредимыми, благодаря своевременным мерам, принятым Порком. Он рассудил, что эти дешевые портреты хоть и не представляют никакой ценности для янки, но они, из вредности, все же могут испортить их штыками. Порк снял оба портрета со стены еще до входа в дом завоевателей, отнес их в самую дальнюю негритянскую лачугу, приложил лицом друг к другу, связал бечевкой и схоронил, заложив между стенкой ветхого домика и прилегающего к нему курятника. Портреты, конечно, поблекли из-за сырости, но в целом сохранились.