Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 116 – Татьяна Иванова

Скарлетт оглянулась и машинально стала озираться по сторонам, вглядываясь в росшие неподалеку кусты жимолости, хотя и понимала, что это совершеннейшая глупость. Если даже Ретт и здесь, то ему уж вовсе ни к чему прятаться от нее на кладбище. Разминуться они тоже не могли, ведь она приехала из дома, а по дороге ей не попалось ни одного встречного экипажа.

Нет, эти цветы принес кто-то другой, по просьбе Ретта. Это было так очевидно, что вспыхнувшая на короткий миг надежда тут же угасла, став последней каплей к ее терпению. Она положила свой букет на могилу и опустившись на колени, заплакала.

Кладбище было безлюдным в такую погоду и Скарлетт, не опасаясь, что ее могут услышать, дала, наконец, полную свободу вырвавшимся наружу рыданиям, заглушаемым шумом дождя и порывами вера.

Догадка Скарлетт не была беспочвенной, но удрученное состояние и взвинченные до предела нервы, притупили ее наблюдательность. А стоило ей взглянуть вокруг повнимательней, она наверняка увидела бы, что большая часть сорняков вокруг могилы только что выдернута, земля в этом месте была рыхлой и оголенной. Дорожка, ведущая к могилке, тоже была очищена от опавших листьев, и даже дождь, старательно сыплющий на нее сверху, еще не успел до конца смыть красных, глиняных следов туфлей Ретта. Если б только Скарлетт удосужилась вспомнить, как дорога была ее дочка Ретту, она бы поняла, что он не мог не приехать на день рождения своей Бонни и не купить ей этот букет цветов.

А ситуация была действительно нелепой. Ретт в это время стоял за густыми кустами акации с противоположной стороны и наблюдал за ней, промокая под дождем.

Он приехал в Атланту и сойдя с поезда, отправился на кладбище, купив по дороге цветы. Погода была отвратительной, и он решил, что гораздо разумнее будет сразу заехать на кладбище, а потом отправиться домой, принять горячую ванну и отдохнуть.

Извозчик подвез его к кладбищу со стороны вокзала, а не со стороны города, откуда приехала Скарлетт и потому она не могла увидеть наемной кареты, поджидавшей Ретта, которая стояла у невысокой сторожки, с противоположной стороны.

Ретт поставил цветы в вазу и решил выдернуть сорняки, пока земля была мокрой, и они подавались с корнем. Затем он достал припрятанные за памятником небольшие грабли и пакет для мусора, специально хранящийся здесь, и собрав накопившиеся сорняки, понес их на кладбищенскую свалку.

Возвращаясь назад, он услышал рыдания Скарлетт и машинально спрятался за кустами акации. Сначала он просто решил, что не станет ей мешать выплакаться и выразить боль потери по дочке.

Пусть она успокоится – подумал он – а потом я себя обнаружу, ведь Скарлетт никогда не любила показывать своих слез. Но по мере дальнейшего наблюдения, он понял, что эти рыдания, такие неистовые и безысходные в своем горе, не только по Бонни.

Это был крик несчастной души, потерянной и одинокой, накопившей в себе столько боли, что дольше ее было не удержать.

Взглянув на белый букет хризантем, Ретт моментально все понял и сердце его защемило от жалости.

В первый момент ему захотелось броситься к Скарлетт, обнять ее и утешить, чтобы снять боль с ее истерзанной души. Он знал сколько горя выпало на ее долю, сколько ей пришлось пережить и выстрадать. А это, последнее – разлука с ним, и вовсе было делом его рук.