Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 123 – Татьяна Иванова

Этот ребенок будет моим спасением, говорила я себе, скоро нас станет двое и это согревало мне сердце. В последние месяцы беременности я полюбила его особенно сильно и с нетерпением ждала, когда он появится на свет. Все будет по- другому, думала я, что-то изменится к лучшему, ведь не может же человек вечно жить в таком кошмаре! Я думала, что всю свою любовь буду отдавать ребенку и он возместит мне это сторицей. Да и Хилтон теперь не станет мне докучать по ночам, хоть какое-то время, надеялась я.

Да, Бог дал мне передышку. С тех пор как беременность моя стала заметна, Хилтон перестал ко мне приставать и тоже с нетерпением ждал ребенка. Он освободил меня от работы, но вести себя по – хамски не перестал, и в добавок ко всему стал часто уходить, наверно к какой- нибудь бывшей шлюхе, но мне было все равно, и я даже радовалась, если его подолгу не бывало дома.

Вскоре у меня родился сын и к великому моему разочарованию, я обнаружила, что не питаю к нему такой любви, как ожидала. Он был похож на Хилтона как две капли воды и это сходство не приносило мне никакой радости. Я убеждала себя, что он только внешне похож на отца, и я не должна к этому предвзято относиться. Когда он вырастет, говорила я себе, то будет хорошим мальчиком, добрым и послушным, а потом станет настоящим джентльменом. Да и внешность у детей меняется, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Однако по мере взросления, внешность сына не менялась, а наоборот он все больше и больше походил на отца, и мне пришлось смириться с этим.

Конечно, ребенок внес какое-то разнообразие в мою жизнь, но в отношениях с Хилтоном все оставалось по – прежнему. Моя неприязнь к нему не уменьшалась, и я продолжала жить в вечном аду. К тому же, работая в этом своем бюро вольных людей вместе с Джоном Уилкерсоном, он стал часто напиваться и становился совсем невыносимым. В тот период он мнил себя важной персоной и всякий раз, находясь в пьяном виде, хвастался, что теперь каждый южанин у него в руках. Мне было больно слышать, как они с Уилкерсоном вечерами обсуждали свои «черные делишки» за выпивкой и насмехались над нашими соседями, которых им удалось ободрать как липку. Конфисковать хлопок или отобрать последний скот, утверждая, что все это принадлежит конфедерации.

И вот однажды эти два негодяя крупно поссорились, что-то не поделив. В этот день Хилтон вернулся домой рано и устроил такой скандал, что мне пришлось забрать ребенка и закрыться в одной из комнат, пережидая взрыв его злости. На следующий день Хилтон сообщил мне, что Уилкерсон уволил его из бюро, а спустя три недели мы узнали, что и самого Уилкерсона прирезал Тонни Фонтейн. Ах, как я радовалась тогда, что этому мерзкому подонку пришел конец, хоть было и жаль, что Тонни из-за этого пришлось уехать из родных мест.

Хилтон же, продолжал по – прежнему пить и бездельничать. А я, имея малолетнего ребенка на руках, не в состоянии была хоть как-то заниматься плантацией. Сначала нам пришлось уволить двух негров, которых нанял Хилтон для работы по хозяйству. Работая в бюро, он исправно им платил, а они худо-бедно содержали поместье в надлежащем порядке. Теперь же платить стало нечем, мы и сами перебивались кое-как. А потом хозяйство постепенно пришло в упадок и наконец, дошло до того, что нам пришлось заложить дом, который мы в последствии так и не смогли выкупить. – При этих словах в глазах Келлин было столько боли и горечи, что у Скарлетт все сжалось внутри.