Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 258 – Татьяна Иванова

— Сьюлин, я кажется нашла управляющего для Тары. – Сообщила Скарлетт сестре о своем неожиданном открытии, подстрекаемая желанием немедленно поделиться с ней этой приятной новостью.

— Нашла? И кто же это?

— Один из моих наемных людей, которых я привезла с собой из Нью-Йорка.

— Из Нью-Йорка? Он, что, янки?

— Да, янки. Вообще-то он ирландец, выросший в сельской местности. И он говорил мне, что раньше любил заниматься сельским хозяйством. А я, представь себе, совершенно об этом забыла! Ах, Сьюлин, если только Питер согласится стать управляющим, а я почти уверена в том, что согласится, то у меня гора свалится с плеч, и я спокойно уеду в Атланту. Ты знаешь, я так обрадовалась, вспомнив о нем, что даже проголодалась! Ты еще не распорядилась насчет обеда?

Сьюлин медленно отставила тарелку с кашей на стоящую перед ней тумбочку, встала с кресла и старательно усадила ребенка на диван, прислонив к подушкам, а затем повернулась к Скарлетт. Ее бледное похудевшее лицо перекосила злоба, а глаза, осуждающе сверлящие сестру, казалось, вот-вот вылезут из орбит от возмущения.

Скарлетт, подняв на нее глаза и ужаснулась, не поняв причины, побудившей Сьюлин надеть на себя маску разъяренной фурии. Она открыла, было, рот, чтобы спросить ее в чем дело, но молодая вдова опередила сестру.

— Скарлетт, ты, что, совсем сошла с ума? Неужели ты думаешь, что я позволю какому-то янки поселиться со мной под одной крышей?! Неужели ты думаешь, что я доверю ему управлять своим поместьем?! Или ты считаешь, что я буду брать пример с тебя и якшаться с этими ненавистными янки, как ты делаешь это на протяжении нескольких лет подряд?! Ты что, хочешь, чтобы и меня осуждали соседи, так же как люди осуждали тебя в Атланте все эти годы?! Так вот, Скарлетт – Сьюлин приняла царственно-воинственную позу хозяйки дома, для убедительности выпрямив спину и подперев руки в бока – я никогда не позволю тебе этого сделать, и можешь выкинуть свою затею из головы. Да мама с папой перевернулись бы в гробу, узнай они, что в Таре поселился янки!

— О! – выдохнула Скарлетт, которая так и продолжала сидеть с открытым ртом, слушая возмущенную тираду Сьюлин. – О! – и ее зеленые широко раскрытые глаза моментально превратились в два узких сверкающих лезвия.

— Так ты, значит, не пустишь янки в свое поместье? Ты, Сьюлин «О» Хара, хозяйка Тары, не позволишь мне этого сделать? Мне, бесчестной, якшающейся ради своей выгоды с янки и осуждаемой за это людьми! Ты, такая благородная патриотка-южанка, презирающая янки и свою сестру, которая, сотрудничая с ними, набивала себе карманы?!

А позволь-ка узнать, дорогая моя сестричка, на какие шиши ты жила с тех пор, как я покинула Тару и переехала в Атланту? Почему же ты не отказывалась от моих бесчестных денег, которые я зарабатывала именно так, как ты говоришь и еженедельно высылала в Тару? Где была твоя патриотическая гордость все эти годы? Почему ты, не приняв ни разу такую вот позу, как сейчас, не швырнула мне эти деньги в лицо, а преспокойно использовала их для своих нужд? Почему ты не соизволила ни разу задаться вопросом, где ты вообще сейчас могла быть, если б я не сумела вовремя сохранить родной дом, на который тебе, в сущности, всегда было наплевать по большому счету? И будь так любезна ответить мне, сколько усилий ты лично приложила к тому, чтобы Тара сумела выстоять после войны, а потом потрудись-ка подумать, кто больше хозяйка здесь, ты или я!