Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 38 – Татьяна Иванова

— Ну вот, Скарлетт, теперь тебе осталось познакомиться с моим сыном Генри и его семьей – сказала миссис Элеонора – я пригласила их сегодня на обед. А сейчас мы будем пить чай с пирожными от Брентонов. Это самые лучшие пирожные с миндалем и орехами во всем Чарльстоне. Санта, распорядись насчет чая – сказала старая дама, и мулатка, проворно тряхнув головой удалилась на кухню.

За чаем Элеонора Батлер вела беседу. Она буквально засыпала Скарлетт вопросами об Атланте, родственниках и знакомых. Розмари больше наблюдала за ними, чем разговаривала, услужливо подливая чай в пустеющие чашки. Обе дамы были явно расположены к Скарлетт и у нее тоже возникала ответная симпатия по мере общения с ними. Миссис Элеонора знала Эллин «О» Хара. Леди не раз встречались у тети Евлалии, когда Эллин приезжала в гости к сестре.

— Знакомство с ней доставляло мне огромное удовольствие – вспоминала Элеонора Батлер. – Я не встречала женщины более благородной, мягкой и в то же время решительной, умеющей настоять на своем, не причинив, тем самым, обиды или беспокойства окружающим. Она была само совершенство, образец благородной леди… В это время послышались нервные всхлипывания тети Полин.

— Дорогие мои сестренки, разве я думала, что переживу Вас, а Эллин, она ведь была младше меня на семь лет! Ах, как мне теперь жить одной, как жить?

Скарлетт положила ладонь на пухлую руку тетушки.

— Мама тоже всегда была моим идеалом – сказала она, польщенная тем, как миссис Элеонора отзывалась об Эллин. – Я до сих пор не могу простить себе, что находилась в Атланте, когда она умерла.

Ей вдруг отчетливо вспомнился тот день, когда изнеможенная от непомерно тяжелого пути, она вошла в любимый дом, а там царил смертельный холод.

— Да, мама была неподражаема для всех нас, троих ее дочерей и для папы. Когда ее не стало, все померкло в нашем разграбленном янки доме, а папа так и не смог вынести ее смерти, он потерял рассудок. Я только сейчас понимаю, кем была для него мама всю жизнь. Он боготворил ее и слушался во всем, хоть и думал, что все в доме считают его хозяином. На самом же деле, истиной хозяйкой поместья и образцом для всех нас была мама.

— Да, война всем нам причинила много бед, скольких близких людей она унесла – с сожалением сказала миссис Элеонора.

— Маму убила не война, а эта голодранка, Эмми Слеттери, наша соседка. Мама лечила ее от тифа, и сама заразилась, а потом заразила девочек – Сьюлин и Керрин. Они выжили, а мама нет! – сухо отчеканила Скарлетт. – А потом эта белая рвань вместе с нашим бывшим управляющим Уилкерсоном посмела заявиться в Тару с гнусным предложением о ее выкупе. Но, я, слава богу, не доставила им такого удовольствия!

— Но как же Вам удалось сохранить свое имение? – удивилась миссис Элеонора. – Ведь в те времена почти все южане лишились собственности из-за непомерно больших налогов. Нашей семье тоже пришлось расстаться со своим домом.

От этого вопроса краска прилила к лицу Скарлетт. Знала бы мать Ретта, как она старалась заполучить его тогда ради Тары.

— Я вышла замуж за Френка Кеннеди, а у него была своя лавка, которая приносила небольшой доход. С него – то мы и платили налоги – сказала она, не моргнув глазом. – Сказать по правде, я была так напугана этими налогами, что поставила себе цель разбогатеть. Не могла же я допустить, чтобы у нас отняли Тару! Папа, я, Сьюлин, Керрин, Эшли и Мелани Уилкс, черные – нас было слишком много, чтобы найти кров у кого-то в случае потери Тары. Да и не могла я себе представить, чтобы в доме, где жила мама, где жили все мы столько лет, вдруг поселились какие-то чужие люди, а тем более голодранцы, или того хуже – янки.